Sindroma unicuma. Книга 2.

Сильное. И сам Альрик несокрушим как скала. Он не даст нам умереть: ни Царице, ни Стопятнадцатому, ни мне. В тот миг моя вера в профессора была сродни вере в могущественное непобедимое божество, и я без колебаний принесла бы на его алтарь любую жертву.

Неожиданно Альрик открыл глаза и подмигнул мне, вызвав прилив смущения.

- Оно растет, слышишь? - сказал из своего угла Генрих Генрихович. - Осторожнее с заклинаниями.

- Уже заметил, - отозвался профессор.

Тварь дернулась сильнее обычного, но не стала нападать.

Наверное, тоже отдыхала от буйного времяпровождения.

- Удавка не работает, заклинания не действуют! - снова крикнул Альрик. - У него иммунитет.

- Тьфу, - сплюнул декан и что-то пробурчал. Наверное, выругался. - Тоже заметил.

Я вернулась к Евстигневе Ромельевне и, сменив пропитавшуюся кровью полоску новой, снова принялась растирать руки женщины, согревая дыханием.

Нужно лишить недосягаемого монстра преимущества. А какое преимущество у крылатой тварюги? Она сверху, и у нее выгоднее диспозиция.

Значит, надо спустить чудовище на пол. Но как его сбить с потолка, если ни одно заклинание не подействовало? Любое живое существо давно бы умерло в тяжких мучениях, а это, взявшееся невесть откуда, похоже, питалось энергией направленных вис-волн и росло на них как на дрожжах."

"Если предположить, что над потолком поселилась нежить, у которой не бьется сердце, не бежит кровь по сосудам и нет легких, остается принять за основу, что это механизм, управляемый головой или туловищем, а у всякого механизма есть уязвимые точки - междоузлия, соединяющие подвижные элементы, или шарниры.

Крылья крепятся к туловищу твари и удерживают её на весу. Если повредить их у основания, то у нас появится малюпасенький шанс.

Рассуждая, я не заметила, что перешла от обособленного местоимения ""они"", подразумевающего декана и профессора, к единому ""нас"".

Нужно озвучить идею, и Альрик подтвердит, есть ли в ней крупицы здравого смысла.

Заменив пропитавшуюся полоску свежей, я проползла на четвереньках до края стола и высунулась из убежища.

- Что это за гнилушка с крыльями? - крикнул профессор.

- У Евстигневы спроси. Если выберемся, - ответил Стопятнадцатый из своего укрытия, и мне не понравился мрачный тон мужчины.

Зря он так. Нельзя сомнениями губить веру тех, кто слабее.