И я с неясным, нечетким облегчением узрела, как ее глаза снова загораются, пока она рассматривает прилавки под тентами.
Выбрали филе рыбы и набрали овощей для риса на гарнир. Подумав и так и не вспомнив о наличии кухонной утвари на вилле решили, что нужно перестраховаться и взять сковородку-гриль и пару кастрюль с собой. Ну и еще по мелочи. По итогу Юра, один из охраны, нес три пакета.
К концу дня я была влюблена в нее, в ее искренность, в ее воспитанность и одновременно пытливость, любопытство и жажду жизни. В ее понимание того, что не все видят так, как она, и нужно быть корректной.
Она знала, что она особенная, она знала, что не всем дано то, что дано ей, и она стремилась быть сдержанной, контролируя себя от по детски свободных и ярких порывов показать свои чувства. Нет, не чтобы быть такой как все. Просто из-за понимания, что человеку по сравнению с ней скудно видящему, может стать некомфортно. И это почти шестилетний ребенок. Я понимала, что ей внушали эту модель поведения с целью, чтобы она не испытывала негатива от множества злых и завистливых людей, которые любое отклонение от нормы трактовали как патологию.
Ее оберегали, ей объясняли, почему мимикрия под стандарт необходима. Но этот маленький человек уже мыслил по собственному, и по своему смотрел на обстоятельства: когда я задала вопрос, почему она так себя сдерживает, она покорила меня совершенством обоснования своего поведения, что не всякому взрослому под силу — подумав и долго глядя мне в глаза, все-таки решила сказать честно, что не хочет, чтобы человеку рядом с ней было неуютно.
Неуютно. Слово такое подобрала… Я не знала, кем она станет, когда вырастет, но знала, что гораздо более лучшим чем я и кто-либо известный мне.
День приближался к своему исходу, когда мы ехали по шоссе в сторону виллы. Испытывая зависимость от искр эмоций дочери Адриана и легкий дискомфорт от ее последних слов, попросила свернуть на ближайший пляж. Чтобы она успела посмотреть на закат. На Карибском море они особенно красивы. И глядя в ее глаза, заполняющиеся эхом прекрасного, я поняла, что пока мы здесь находимся, Вика будет видеть каждый закат, чтобы она имела возможность вот так пропитываться теплом заходящего солнца и сияла от восторга.
Она видит в нем гораздо большее, и мне хочется любой ценой подарить ей каждый закат. От нее веет таким теплом, когда она видит красивое… Меня завораживали ее глаза с блеском благоговейного восторга, восхищения, когда она смотрела на волны с отблесками заката.
