— Мама не научила, что входящий в помещение всегда пропускает выходящего? Где твои манеры, ебанный рот! Пиздец, никого воспитания нахуй!
Дима как всегда промолчал, кто-то из охраны, пасущейся у кабинета хрюкнул, но торопливо затих, когда я перевела на них взгляд, чтобы вычислять следующую жертву для опиздюления."
"В туалете хотела умыться холодной водой, но косметика осталась в клатче на столе. Долго напряженно смотрела в свое отражение, заглушая желание позвонить. Вернулась обратно. Стол обновили, я плюхнулась в кресло, с милой улыбочкой пододвинув специально заказанную мной нарезку с огурцами к помрачневшему Диме, угрюмо на меня зыркнувшему и закатив глаза хлопнувшему конъяку.
Помощница, стоящая у угла стола, рядом с Димой торопливо перебирая бумаги, проговаривал возможные варианты. Гена, тихо разговаривая по телефону, курил у окна, я, потягивая кофе и анализируя слова Олега, смотрела в стол.
— Есть с собой выписки по этой четвертой шараге, которую банкротить будем? — Подняла на Олега взгляд.
Он кивнул и извлек несколько листов, протягивая их мне. Я привстала вместе с бокалом и потянулась за бумагами. И случайно, действительно случайно, немного накренила кружку с кофе, плеснув обжигающий напиток на белобрысую почти лысину Димы, украдкой жующего огурец. Он взвыл и подскочил на кресле. Я, перепугавшись и пытаясь спасти положение, торопливо похлопывала по его голове.
Ну, как похлопывала. Хуярила от души, потому что кофе горячий и его просто так не сотрешь, надо похлопываниями, чтобы ладонь себе не обжечь.
А с перепугу не рассчитала и с силой била его по маковке, препятствуя всем его попыткам подскочить с кресла, прямо вбивая его назад на очередном его подскоке.
— Хватит, блядь! — заорал он, закрывая покрасневшую макушку руками и глядя на напуганную меня злыми-презлыми глазами, — хватит пытаться меня убить!
— Дима, ты что? — опешила я, испуганно прижимая к себе отбитую ладонь. — Ты чего нежинка такая? С чего убить-то?
Его глаза налились кровь от бешенства, рук от головы он не убирал, прямо провоцируя на то, чтобы пробить ему лося.
— Потому что мне нельзя тебя трогать, если я жить хочу! Нельзя! Вот и ты меня не трогай! — Рявкнул он, отодвигаясь от меня максимально, злобно глядя на меня.
Снова кто-то хрюкнул. Я оглянулась и увидела свою охрану, среагировавшую на шум. Гена, стоявший у окна, закусив кулак, смотрел на Диму, стараясь не заржать.
