Адриан едва заметно повел подбородком в сторону Гены и тот, даже не обращая на него взгляда, даже не глядя на него, будучи одним из стаи, в которую Адриан вбил рефлексы немедленно отвечать на его невербальные вопросы, реагировать на любые его жесты однозначными, соответствующими для этих приказов реакциями, быстро подтвердил, что я снова сказала правду.
Повисла пауза. Мне хотелось выцарапать себе глаза, сжаться, завыть.
— Объясни. Кратко, но доходчиво. — Адриан, адресовывая приказ, сделал неощутимый намек на поворот головы и Дима немедленно реагирует:
— Если в общих чертах, то я и Гена администраторы фермы, где обитают очень дойные коровы.
Периодически мы даем команду этих буренок подоить и такие люди, как твой муж этим занимаются. Они доят, обрабатывают полученный продукт и готовят для всяких интересующихся личностей документы, что продукт легальный. Месяц назад твоему мужу дали команду снова буренку подоить. Время пришло, результата нет.
Я кивнула. Отмывание. Да, я знала. Но не знала масштаб.
Блядь…
— А он кто? — мой кивок в сторону Адриана, когда я смотрела в плитку под ногами.
Вопрос был задан мной. И не мной одновременно, а той моей частью, что уже сказала, что нам все равно пиздец и сформировала вопрос."
"Повисла тишина. И чутье мгновенно завопило, что я не имела право спрашивать. Даже той частью, что сказала, что нам пиздец. Тем более вот так, вот с такой интонацией, при них. При нем. Тишина густая, насыщенная удушающим шлейфом молчаливой ярости Димы, тяжелого неодобрения Гены, только разомкнувшего напряженные губы, чтобы осадить меня.
Но. Мне был дан ответ.
— Хозяин фермы. — В его голосе усмешка.
Эхо усмешки. Холодной, отчужденной, едва ощутимой. Потому что он видел мою реакцию, хотя тело ее выдало стерто. Он видел, как я задавила в зачатке попытку рефлекторно сжаться, перестать дышать, закрыться, напрячься. И закричать призыв на помощь. Как человек, который уже не на что не надеется. Просто от запредельного отчаяния от понимания того, насколько рискованно свое положение, и что оно имеет тенденцию мрачной динамики.
Очень мрачной и очень скоротечной. Глядя себе в колени тихо, подавляя дрожь в голосе, произнесла:
— Я ничего не знаю о ваших деньгах, вообще к этому не имею отношения и… — запнулась, не зная как к нему обращаться, перевела дыхание и продолжила, — и ваш ходячий полиграф подтвердил, что это так. Хотите, могу пройти настоящий, который не ходячий.
— Она вообще не врубается. — Закатил глаза Дима.
