— Боря, быстрее. У меня хлестануло еще в туалете, подложенная туалетная бумага вообще не спасает. Ты уж прости, но на сидении следы останутся. И нам в пробке стоять около часа. — Глядя в отражение его глаз негромко и твердо произнесла я.
Забавно это, когда мужики так тушуются и смущаются, если сообщаешь им об обычном физиологическом процессе, просто пришедшем не очень вовремя. Особенно такие мужики.
— Боря, я не могу в окровавленной юбке в аптеку идти, спаси, из меня хлещет, мне нужна затычка, а то мы не поедем, а поплывем.
— Поерзала на сидении, якобы доставая руку из-под себя, быстро провела ногтями по порезанной ладони, размазав сгустки и разбередив рану, чуть не в лицо ему ткнула окровавленной рукой.
Вот надо ж… как ветром сдуло."
"Подождав несколько секунд после того, как Болик зашел в аптеку, аккуратно вышла из машины, стараясь быть незаметной и рванула во дворы высоток. Сердце билось бешено, адреналином разрывало сосуды, но у меня был только один шанс и тупить я не имела никакого права. Дворами пробежала несколько улиц.
Увидела бабушку, заходящую с внуками в подъезд. Зашла вслед за ней. Попросила вызвать мне такси и когда они вошли в лифт, прижалась горячим лбом к холоду металла двери, неотрывно глядя на наручные часы на трясущейся руке, ожидая, когда закончатся отведенные водителем такси десять минут на свое прибытие. Прикусила губу до боли, прикрывая глаза и чувствуя как сердце пробивает грудную клетку, подавила желание выйти из темного подъезда с удушливым запахом старого дома.
Нельзя выходить. Они уже идут по следу и наверняка опрашивают людей, тусующихся во дворах, нельзя стоять на открытом пространстве.
Я знала, что последствия за мой побег будут. Знала еще тогда, когда сидела на полу в комнате. Но и по другому никак нельзя, все стало слишком серьезным и мне нужно закончить собственную партию, потому что принудили участвовать в новой. В которой мне не выиграть, а ставки запредельные.
К моему счастью, водитель был очень пунктуален и когда я ровно через десять минут, задушенная страхом, открыла дверь подъезда, машина уже ожидала.
Эдик курил у входа в «Азалию», и, расплатившись с таксистом, пошел вслед за мной. В ресторане было немноголюдно. Тихо играла музыка. Кивнула жене Эдика, выглянувшей из кухни, поздоровавшейся со мной и указавшей на накрытый стол у окна. Проигнорировала нахер еду и залпом выпив бокал вина, налила себе еще один.
Вкус дерьмовый. Дешманское, что ли? Посмотрела на этикетку. Да нет, это хорошее.
