Я в туалете, сейчас отключусь, траванули дурью, депрессанты скорее всего… и выламывают дверь… — секунда и все. В мыслях хаос, в теле ужас, — ресторан Гагарина на «Азалии»… помогите… азалия выламывают дверь…
— Едем. Дверь подопр…
Я не услышала. В голове взрыв одновременно с новым ударом в дверь. Звук удара размножился, переродился в страшный скрежет когтей по полу, под ослепляющем огнем перед глазами и ушел в вязкий, густой туман, через который становилось почти невозможно дышать. Взрыв и туман снова.
Я тупо смотрела на унитаз и никак не могла понять, зачем я сюда ползла. Стало холодно. Очень-очень холодно. Невыносимо. Зубы застучали почти в ритме с сердцем. Тело попыталось сжаться, чтобы согреться. Не получилось. Мышцы как кисель. Хотелось спать. Мир плыл и изгибался. Сейчас начнется… вот сейчас… Господи, помоги…
Началось.
Кровь на стенах, на полу. В ушах грохот, больно бьющий по перепонкам. Стены начали двигаться, оглушительно стонать, извиваться. Прикасаться ко мне, а я не могла пошевелиться и закричать.
Они давили на грудную клетку и выворачивали мне суставы. Ползли под кожу и там шевелились, разрывали сосуды и больно сдавливали нервы. Они что-то кричали в голове, перекрывая грохот и обливали все кровью. Дышать было нечем и ужас алчно разрывал мой мир и меня в нем.
И внезапно я обнаружила себя на полу. Лицо, левая сторона, горела от боли. Передо мной на корточках злой Гена.
— Вставай! — рванул за руку, поднимая тело.
Встала вроде бы, стены оказались на месте и без крови.
На секунду. И меня снова накрыло. Я завыла от ужаса, стискивая руками взрывающуюся голову. Реальность покачнулась и порвалась.
Выпад из одного мира в другой, где все было в крови и огне, который ненасытно жрал внутренности и кто-то страшно, истошно, кошмарно вопил в разуме. Резко оборвался вой и сквозь грохот в и звон в голове я различила:
-..жнюю челюсть и голову на боку держи. Крепче, блядь! — ощутила что-то твердое во рту, давяще до боли на корень языка, — давай же… Давай!.
.
Внутренности вдруг застыли и сжались. По пищеводу прокатилось что-то горячее, обжигающее, с адской болью начавшее выворачивать нутро.
— Хорошо… теперь дыши. Дыши. — Бархатный голос. Впервые с эмоциями — с напряжением, с отзвуком расплавленного злостью металла. Он пробивал пелену в голове, становился ориентиром, гасящим пламя и кровь перед глазами. — Нужно еще раз. Челюсть ей сильнее держи.
