Синий лабиринт

Ресторан получил название «Чако», в нем сохранились очаровательные старые настенные росписи, украшавшие первоначальный зал в стиле ритуальных сооружений древних анасази, но без мумифицированных останков. Одна перегородка (подделка под глинобитную стену) была удалена, благодаря чему открылись громадные окна, выходящие на Мьюзеум-драйв, сиявшую в ярких солнечных лучах.

Марго с удовольствием посмотрела на окна.

Из-за столика навстречу ей поднялся лейтенант д’Агоста. Он почти не изменился с тех пор, как она видела его в последний раз, разве что похудел немного, стал спортивнее да волосы у него чуть поредели.

То, что его нынешний вид остался таким же, каким его хранила ее память, задело какие-то благодарные и грустные струны в ее душе.

– Марго, – сказал д’Агоста, и они обменялись рукопожатием, которое перешло в объятие. – Как я рад вас видеть.

– И я тоже.

– Вы прекрасно выглядите. Спасибо, что нашли время сразу же приехать.

Они сели. Накануне д’Агоста вдруг ни с того ни с сего позвонил ей и попросил встретиться где-нибудь в музее.

Марго предложила «Чако».

Д’Агоста огляделся:

– Это место здорово изменилось с того времени, как мы здесь познакомились. Кстати, сколько лет назад это было?

– Музейные убийства? – Марго задумалась. – Одиннадцать лет. Нет, двенадцать.

– Невероятно.

Официант принес им меню с изображением Кокопелли[17] на обложке. Д’Агоста заказал охлажденный чай, Марго тоже.

– Итак, чем вы занимались все это время?

– Я теперь работаю в некоммерческом медицинском фонде в Ист-Сайде.

В Институте Пирсона.

– Вот как? И что вы там делаете?

– Я этнофармаколог. Оцениваю ботанические лечебные средства исконных народов, ищу, что можно использовать для разработки лекарств.

– Звучит захватывающе.

– Так и есть.

– По-прежнему преподаете?

– Нет, с этим я покончила. Сейчас я могу помочь тысячам, а работая преподавателем – одному классу.

Д’Агоста снова пробежался взглядом по меню.

– Уже нашли какое-нибудь чудодейственное средство?

– Самое серьезное, над чем я работала, – это вещество в коре дерева сейба, которое может помочь при эпилепсии и болезни Паркинсона.

Майя используют эту кору при старческом слабоумии. Проблема в том, что на разработку нового лекарства уходит целая вечность.

Официант вернулся, и они сделали заказ. Д’Агоста посмотрел на Марго:

– По телефону вы сказали, что регулярно бываете в музее.

– Раза два-три в месяц, не реже.