Съём без правил

Сам садится к ней и, когда машина отъезжает, в заднем стекле видны их очертания, вернее тени, сливающиеся в одно целое.

— Чертов ублюдок, — кривлюсь я как от кислого, — он целует ее! Костя, он просто целует ее в такси!

Озерский разражается громким продолжительным смехом.

— О боже, что это сейчас за треск послышался вдали? Кажется, Маринина надежда на существование идеальных мужчин разлетелась на части.

— Юморист, — качаю я головой, а Озерский тянет меня к перекрестку.

Загорается красный сигнал для автомобилей и рядом с нами останавливается такси.

Костя бесцеремонно распахивает дверь. Внутри сидит парочка пенсионеров. Дедуля на переднем, возле водителя, а бабушка, в странном берете и в очках с толстой оправой, на заднем.

— Оно же занято, Озерский, — воплю я как резанная, — ты с ума сошел???

— Мы платим вдвое больше! — садится он на заднее сидение, а меня усаживает к себе на колени. — Вызывая, мы потеряли бы кучу времени. Следуйте вон за тем такси, пожалуйста.

Места мало, и, сидя на его коленях, я бьюсь головой о потолок автомобиля.

Возмущается бабуля и водитель, но мы, как и просил Озерский, следуем за такси, в котором сидят, комфортно сидят, прошу заметить, Марс и его блондинка.

— Да ладно, Марта, куда нам спешить? Не ворчи, покатаемся по ночному городу, — оборачивается дедуля и подмигивает Константину.

 А я в который раз закатываю глаза. Это что мужская солидарность такая? А Костя пользуется моментом, обхватывая меня двумя руками.

— Обнимать тебя сплошная пытка, официанточка, — хрипло шепчет Озерский, сжимая мое тело, носом зарываясь в мои волосы, а самое волнительное, что я даже через джинсы, сидя на его коленях, чувствую мужское желание.

Непроизвольно ерзаю.

— Поцелуй меня, — продолжает шептать он мне в волосы, легонько касаясь шеи языком.

Пенсионеры спорят, о чем-то общаясь с водителем. А я дышу, как паровоз, потому что меня сводит с ума все, что он делает. Темнота в машине, его близость, его сильные руки… У Кости такие сильные объятья. Они чуть грубоватые, но вместе с тем теплые.

Парни пробовали обнимать меня и раньше, но как-то неловко, будто боялись, что я оттолкну.

Озерский прижимает к себе совсем по-другому. Словно ему заведомо известно, что мне нравится, как я тащусь от ощущения его желания, жажду сесть поудобнее и поцеловать. Но я, конечно же, этого не делаю.

— Ты забываешься, Константин, мы деловые партнеры, а не любовники. У нас есть вполне конкретное дело.

Я ойкаю, когда он прикусывает мочку моего уха.

«Ты моя».