Съём без правил

Моя кожа становится невозможно чувствительной. Каждое прикосновение его губ, настойчивые толчки его языка, переплетённого с моим языком рождают волнительное блаженство. Я уже не разбираю ни времени, ни пространства вокруг. В голове крутится только одна мысль: «Целуй меня еще». Сдаюсь, пассивно так, без боя. Я не знала мужских ласк раньше, у меня совершенно нет опыта, и сейчас я могу лишь пробовать, смакуя это потрясающее ощущение. Не хочу больше осмысливать происходящее. Слишком много Кости, его запаха, его горячих поцелуев, его сильных умелых рук, чтобы сейчас прерваться и оттолкнуть.

Но почему это так вкусно и сладко, что невозможно остановиться?

Пытаюсь ухватиться за какую-нибудь правильную мысль. А голова не работает. Жар окутывает тело липким возбуждением. Костя умеет что-то такое, чего объяснить невозможно. Он почти раскладывает меня на лавочке. Еще чуть-чуть, и мы превратимся в одну из тех чокнутых парочек, которых тайком снимают на телефон соседи. Это какое-то безумие.

Костя первым отрывается от моих губ и смеется, тяжело дыша, но при этом прижимая к себе еще крепче.

Так сильно, что мне самой не хватает воздуха.

— Стоп, — то ли хрип, то ли рычание, — ты такая сладкая.

Он снова смеётся, отпускает меня. И, поднимаясь на ноги, проводит руками по своим волосам, будто это простое движение сможет вернуть ему равновесие. А я хлопаю ресницами, потому что не понимаю, зачем он остановился? Ведь было так вкусно, так трепетно, так многообещающе хорошо. Словно захмелевшая, встаю вслед за Костей.

Но от переизбытка чувств не соображу, что мне делать. Он берет мои продукты, звонит в наш домофон, говорит матери, чтобы она открыла. А я на ватных ногах плетусь за ним. Я такого никогда не испытывала. Желание и вожделение такой силы, что голова будто чужая, не моя.

На губах его вкус, а тело все еще чувствует его крепкие объятья. Но нужно двигаться. Не могу же я остаться на улице. Мы поднимаемся на нужный этаж, и Костя улыбается моей маме, а я вынуждена топтаться на месте, незаметно сжимая бедра, потому что мне невыносимо хочется продолжения.

Он заносит пакеты в кухню. Отец смотрит телевизор, здоровается с ним, мама что-то бормочет о чае и борще, а я, будто зомби, бреду в свою комнату. Мне бы в горячий душ, распариться до размякшего состояния, чтобы кожа перестала быть такой чувствительной.

Снимаю куртку, свитер, остаюсь в джинсах и майке. Костя возвращается, он пытается со мной поговорить, но я почти не разбираю слов.