Съём без правил

 Задыхаюсь от переизбытка чувств и исчезаю за шторкой.

Несколько мгновений разглядываю яркую алую ткань. Никогда не носила ничего подобного. Здесь нет места лифчику, а еще до верха бедра идет разрез такой величины, что нога выглядит абсолютно голой. Я поворачиваюсь, кручусь возле зеркала, привстаю на носочки, обуваю туфли, распускаю волосы и начинаю смеяться. Я выгляжу шикарно. Сейчас я ничем не хуже Людочки. Это придает уверенности. Выхожу из примерочной, отодвигая тяжелую бархатную ткань.

— Как ты угадал с размером? — улыбаюсь, интересуясь у Кости.

А он внимательно смотрит на меня, с его лица исчезает улыбка и, вместо ответа, он делает решительный шаг в мою сторону, зарывается рукой в волосы и прижимается к губам. Кажется, я не знаю ни одной пары, которая на моих глазах целовались бы так часто. Пары?! Я верно с ума сошла. Костя не заводит отношений. Мы ни разу не пара. 

Дает мне выдохнуть, слегка покачнувшись, едва удерживаюсь на ногах.

Костя ведет меня на стоянку, глазами ищу его автомобиль и не нахожу, переходим дорогу, затем он подводит меня к блестящему черному мотоциклу.

И это повергает меня в настоящий шок.

Он будто не слышит и толкает мне гладкий черный шлем.

— Неужели тебе никогда не хотелось поступить так, как ты ни разу в жизни не делала? — ласкает слух голос искусителя.

В тайне, я, конечно, как всякая хорошая и правильная девочка мечтала о чем-то таком. Чтобы ветер в лицо, крутой мужик и платье задралось до талии. Но откуда это мог знать Костя?

—Ты правда умеешь водить эту штуку?

— Я столько всего умею, малыш, что тебе и не снилось.

Опять его слова ласкают, будто покрытые мехом кошачьи лапки. Я, вздрагивая, стараюсь контролировать свое тело. Как вообще можно возбуждаться от слов?

— А как же: «Я предпочитаю классику»?

— Я бываю разным, — подмигивает, обжигая серебром.

Нахлобучивает на мою голову шлем и застегивает умелыми, быстрыми движениями. Затем садится, надевает перчатки и свой шлем. А я не могу отвести от него взгляда, потому что оседлав железного коня, он выглядит, как самый сексуальный мужчина на планете.

Когда железный конь с ревом срывается с места, взвизгнув, цепляюсь за Костину куртку, прижимаюсь к нему всем телом, сжимаю ногами и руками. Верещу от страха, а Озерский смеется.