Сиренити

— Спасибо! Это взаимно! — окатил он меня обожанием во взгляде и, вместо того, чтобы, согласно этикету, поцеловать мне руку, порывисто меня обнял.

Глаза Макса округлились от изумления, но он ничего не сказал.

— Приказываю снять все щиты фионита и сопроводить её величество королеву Эльдии, Лионезии и Ксандрии на двадцати флаерах, обеспечивая её защиту до границы Вестрока, — обратился Сантирон к командиру.

— Так точно, ваше величество, — отрапортовал гном.

— Казна Ксандрии будет возвращена вам в полном объёме, — заверил меня молодой король.

— Благодарю вас, ваше величество! — кивнула я и невольно поёжилась от озноба.

Несмотря на то, что на мне был тёплый мужской камзол, на улице было довольно прохладно. Быстро надвигающийся закат приносил с собой морозную свежесть, а игривый ветер начал покалывать кожу ледяными иголками.

Я хотела ещё выразить молодому королю свои соболезнования о кончине отца, но Макс заметил, что я продрогла, и не дал мне такой возможности.

— Ваше величество! — быстро склонился он перед Сантироном, после чего без дальнейших предисловий подхватил меня на руки и понёс в флаер.

Солдаты моментально освободили нам путь, и через минуту я была уже внутри моей любимой железной птички, где было тепло, спокойно и пахло родным ароматом эльдийских цветов. Радость моя…

Коул давно уговаривал меня, чтобы я дала этому флаеру имя. Я всё отнекивалась. А теперь вот решилась. Назову-ка я его «Радость».

Макс усадил меня рядом с собой, на кресло второго пилота, чтобы больше не спускать с меня глаз. Я и не возражала.

А перед взлётом он первым делом связался по рации с Кристианом — доложил обстановку. Все боевые действия против Вестрока тут же были прекращены, и армиям был отдан приказ расходиться по своим королевствам.

Я слушала в наушниках властный и уверенный голос Кристиана, которым он отдавал распоряжения, и внутри меня всё таяло от счастья. Мой король…

Расслабившись в тепле, я даже не заметила, как уснула.

А разбудили меня нежные, ласковые поцелуи.

Встрепенувшись, я испуганно распахнула глаза и увидела перед собой взволнованное лицо Кристиана.

Оказывается, я лежала на кровати в своей спальне, а мой жених склонился надо мной, расстёгивая камзол Сантирона и попутно целуя меня в губы.

— Всё хорошо, родная! Не бойся, ты уже дома. Они посмели обидеть тебя? — глухо спросил Кристиан, увидев разорванный лиф моего платья.