Сиренити

Вы правда считаете, что мне следует поджать хвост и выполнить его требования? Чтобы все поняли, что о королеву Эльдии можно вытирать ноги? — пристально уставилась я на министра.

— Сейчас нельзя поддаваться эмоциям и обидам, — не сдавался Салливан. — Ваше решение должно быть взвешенным и хладнокровным. Умоляю вас: думайте прежде всего о королевстве!

— В интересах королевства иметь во главе сильного правителя. А такие на шантаж не поддаются, — холодно заявила я, и Салливан сник, поняв, что диспут окончен. — Активируйте уже щиты, мессир.

Не могу сказать, что мне не было страшно. Ещё как было. И за Макса, и за своих людей, а особенно — за пятилетнего Тайгера, который сейчас находился в заложниках у безумного короля. Я никогда себя не прощу, если из-за меня погибнет этот маленький двоюродный брат Джейса и племянник Джулиана. Но смерти Макса я тоже не могу допустить!

Отчаяние холодным комом подступило к горлу, но я знала, что оно не помешает мне сражаться за жизни моих близких.

С каждой минутой я восхищался моим ангелом всё сильнее. Такое самообладание!

И при этом я всё больше склонялся к тому, чтобы сорвать с руки браслет, и вместе со своей жизнью ликвидировать все неприятности и проблемы, которые навалились на неё из-за меня.

Но жить хотелось. Сильно. Это, плюс мысли о Натали удерживали меня от непоправимого шага. И вообще, я ещё должен половину годового бюджета Эльдии отработать.

— Макс, — повернулась ко мне Сиренити, когда мы уже подошли к дверям конференц-зала, — там посреди помещения лежит бордовый ковёр, он определяет границы видимости при сеансе связи.

— Конечно, Сир, — послушно кивнул я.

Войдя внутрь, я увидел богато отделанную позолотой комнату средних размеров, без окон. На стене висел огромный голубой экран, рядом с ним находилась тумбочка с клавиатурой, у которой сейчас суетился связист, а в самом центре, на ковре, стоял коричневый кожаный диван.

Я отошёл в сторонку, а Сир встала перед экраном.

— Вы готовы, ваше величество? — дрогнувшим голосом уточнил связист.

— Да, соединяй, — кивнула королева.

Я заметил, как она непроизвольно сжала руки в кулаки. Настоящий боец.

Увидев на экране перекошенное от бешенства лицо Ксендела, я внутренне содрогнулся. Король и правда впал в безумие: это было видно по его гримасам и лихорадочно блестящим глазам. У него разве что пена изо рта не шла.