Сирийский рубеж 2

Тобольский однозначно применил систему пожаротушения, если она не сработала автоматически. Тем самым экипаж не дал ещё больше задымить двигателю.

Я быстро добежал до Ми-28, который уже покидали через двери кабин Тобольский и его лётчик-оператор.

— Зараза! Надо же на посадке такому случиться, — возмущался Олег Игоревич, отойдя подальше от вертолёта.

— Вообще нехорошо выходит. Минус один «мышонок» из прикрытия, — расстроено помотал головой Миша.

Олег Игоревич снял шлем и бросил в него перчатки. Настроение у комэска было паршивым.

Пожарная машина подъехала и её экипаж принялся за работу. Сильного тушения не потребовалось, но воды слили достаточно.

— Надо вызывать группу техпомощи сюда. С двигателем, — сказал Тобольский, обходя вместе со мной вертолёт.

— Быстро они не доберутся… — начал размышлять лётчик-оператор, шедший следом за командиром.

— Ну тогда не задерживайся и вызывай, чтобы они ещё дольше не добирались, — громко сказал Тобольский молодому парню.

Лётчик-оператор кивнул и побежал во всём снаряжении в сторону будки стартового командного пункта, где сидит руководитель полётами на площадке.

Я посмотрел на двигатель и понял причину авиационного инцидента. На входе в двигатель всё было в перьях, а капот окрасился в красный цвет.

Для вертолётов не столь частое явление, когда птица попадает в двигатель. Обычно в остекление кабины или носовую часть.

— Птицу словили?

— Да. Решил парню дать зайти на необозначенную площадку.

— Дерьмо случается, — ответил я.

Тобольский посмотрел на меня с прищуром.

— Не в самое подходящее время, Александр Александрович, — суровым голосом сказал Тобольский.

Не нравится мне его тон. Конечно, все устали. Да и временный выход из строя вертолёта всегда неприятно. Особенно в такой момент. Но и перегибать не надо."

"— А на войне каждая минута неподходящая, Олег Игоревич, — ответил я Тобольскому в той же манере.

Комэска выдохнул и похлопал меня по плечу.

— Ладно, Саныч. Давай снижать температуру, а то перегорим.

— Согласен, — кивнул я.

В течение пары часов к нам вылетел вертолёт с новым двигателем и командой техпомощи. Всё это время Хавкин осматривал нашу силовую установку, чтобы понять причину неустойчивой работы.

Под палящим солнцем Миша ковырялся в двигателе уже больше двух часов.

— Всё! На этом мои полномочия всё, — утёр бортовой техник лицо рукавом.