Да. Одно предложение и размашистая подпись тем же почерком, каким было написано направление к целителям. Я мысленно поежилась. Похоже, у меня тоже редкий навык: влипать в неприятности по десять раз на дню.
Я потерла челюсть, хотя та уже не болела.
— Спасибо.
— Было бы за что, — усмехнулся Алек. — Беги, пока не опоздала.
Родерик хмыкнул, правда, я не поняла, по какому поводу. Расспрашивать не стала — некогда. Обернулась к нему.
— Спасибо, что проводил. И за лечение тоже.
Хотелось коснуться его руки, но под пристальным взглядом Алека это было невозможно, и потому я только улыбнулась, и ответная улыбка согрела меня.
— Род, задержись на пару минут, — сказал Алек Родерику.
Опять эти двое что-то решают за моей спиной. Но опаздывать было нельзя, поэтому я поспешила наверх, спиной чувствуя две пары глаз.
— Подождать не может? — поинтересовался Родерик. — Я тороплюсь.
— Без тебя не начнут, — ответил Алек, а потом их голоса перестали до меня доноситься.
Родерик
Алек взял быка за рога, едва их накрыл купол тишины:
— Может, перестанешь девчонке голову морочить?
— Может, перестанешь крутиться рядом с моей девушкой? — тоже не стал разводить политес Родерик.
— Нори — своя собственная девушка.
Да. Своя собственная и вправе сама решать, с кем ей быть и от кого принимать подарки. Вот только при одной мысли, что она может так же доверчиво прижиматься к кому-то другому, что эти серые глаза так же затуманятся после чьих-то чужих поцелуев, разум застилала кровавая пелена.
Он же всегда считал ревность уделом неуверенных в себе неудачников, так что с ним творится?
— Хорошо, втрескается она в тебя по уши, дальше что? Она-то не Дафна, своего ребенка в помойный ящик не выбросит, только никому от этого лучше не будет.
— За кого ты меня принимаешь? — возмутился Родерик."
"— За парня, за которым все шесть лет в университете тянется шлейф разбитых девичьих сердец. Зачем тебе еще один трофей?
Не трофей. Никогда он не собирал такого рода трофеи.
Но оправдываться Родерик не собирался.
— Мои отношения с барышнями — мое дело, Алек. Ни одна не скажет, будто я ее обесчестил.
— Конечно, не скажет, — нехорошо усмехнулся тот. — Кто станет собственным языком рыть себе могилу? Тем более что барышни с целительского знают, как исправить дело, если намечается свадьба, а барышни с других факультетов — к кому из них обратиться, чтобы никаких слухов не пошло.
— Еще слово в том же духе, и я ударю.
