Хватка ослабла, и я высвободилась. Сунула руки в карманы, сжала его подарки, борясь с желанием запустить их ему в лицо. Нет. Родерик действительно меня оскорбил, но хватит на сегодня драк, да и я, хоть и не барышня, но и не рыночная торговка. Пусть себе смеется. Надо просто уйти, а притирания верну завтра вместе с артефактами, и пусть только попробует не взять!
Колыхнулась магия. Я отступила на шаг, ошарашенно глядя вниз. Вместо серо-коричневой ткани мундира на мне был атлас нежного светлого тона. Серебристый, насколько можно было разобрать в свете фонарей.
Я ошалело потянулась разгладить юбку — прикосновения не ощутила, хотя ткань, словно настоящая, подалась под моими ладонями, затянутыми в перчатки. Перчатки! Длиннющие, выше локтя белые перчатки.
— Иллюзия. — сказал Родерик. — Вот что я имел в виду. А ты что подумала?
Я охнула. Лицо обожгло стыдом.
— Прости, я…
Платье развеялось. Родерик пошатнулся. Вскрикнув, я бросилась к нему, сунулась под руку, чтобы он оперся на мое плечо.
— Все в порядке, — выдохнул он.
Да уж, вижу я, в каком порядке. Хоть он изо всех сил и старался на меня не наваливаться, качало его знатно. Вечно я все порчу!
36
Я огляделась. Вон скамейки, на которых утром мы сбрасывали одежду. Я повлекла Родерика туда, отчетливо понимая: если он в самом деле начнет валиться, я его не удержу. Но он устоял. Тяжело опустился на скамью.
Я присела напротив, заглядывая ему в лицо, и мне было совершенно наплевать, как это выглядело. Просить прощения было глупо, извинения сами по себе ничего не исправят.
Поэтому я спросила:
— Чем тебе помочь? Я не умею делиться силой. Может позвать кого-нибудь?
— Ты в самом деле за меня беспокоишься? — В его голосе промелькнуло что-то похожее на растерянность.
— Что ты, не человек, что ли?
Родерик подхватил меня под мышки, заставляя подняться. Притянул к себе на колени, обнял.
— Не волнуйся, сейчас пройдет. Я же целитель.
— Черпать из Морока, да? — вспомнила я его объяснение.
Он кивнул.
— На самом деле понадобится немного времени, чтобы прийти в себя, но правда со мной ничего страшного.
Спасибо.
— За что?
— Неважно.
Он прижал меня крепче, потерся носом о мою макушку. Тихонько рассмеялся.
— Нори-Нори… С тобой в самом деле не соскучишься.
— Я не хотела. Правда не хотела!
— Перестань. Не ты же заставила меня колдовать. Завтра… Нет, завтра я не успею. И, наверное, завтра урок танцев придется отменить.
Я сникла, но промолчала. Заслужила.
— Словом, послезавтра я принесу тебе артефакт.
