Да, парень, который плохо себя чувствует, едва ли будет так жарко целоваться перед расставанием, и, когда Родерик уходил, выглядел он вполне прилично, но я не была целителем и очень смутно представляла себе, как проявляется магическое истощение. Вдруг у него есть какие-то отсроченные последствия?
— Ты как будто не здесь, — сказал вдруг Зен.
— Не выспалась. — Я натянуто улыбнулась.
Отчасти это было правдой, сказывалось ночное бдение над докладом.
— Не буду спрашивать, чем ты занималась ночью, — ухмыльнулся Зак.
— Лучше не спрашивай, — кивнула я. — Пока я не вспомнила, что именно по твоей милости предавалась извращенной любви с докладом по теории магии.
Зак, смутившись, заткнулся.
Нет, не надо себя накручивать. Родерика знают многие, и многие ему симпатизируют, так что, даже если ему и стало плохо ночью, сосед наверняка повел себя не так, как Феликс вчера. Значит, ему помогут, а я узнаю, что с ним, скорее рано, чем поздно.
Вытянув шею и привстав на цыпочки, я попыталась разглядеть, все ли старшекурсники на месте — ведь если Родерику понадобилась помощь, то и его соседа не будет.
Потом сообразила, что не знаю, с кем он делит комнату. Может, его сосед не боевик, а парень с целительского или вообще другого факультета.
— Стройся, — скомандовал Алек, прерывая мои мысли.
Я поплелась к своему месту, и уже когда встала, словно что-то толкнуло меня в плечо, заставляя развернуться."
"Родерик бегом несся к полигону. Замер в воротах, после кивка Этельмера зашел внутрь и через несколько мгновений стоял рядом со мной.
— Хвала богам, с тобой все в порядке, — выдохнула я. Тут же смутилась — слишком уж явной была моя радость.
— Все в порядке, — шепнул Родерик. — Если не считать того, что я позорнейшим образом проспал. Давненько со мной такого не случалось.
Этельмер глянул в нашу сторону, и пришлось заткнуться.
— Раздеться, — прозвучала команда.
В этот раз никто не спорил. Я потянулась к пуговицам мундира и, только расстегнув последнюю, поняла, что беззастенчиво пялюсь на Родерика, уже скинувшего свой китель.
Он поймал мой взгляд, подмигнул, улыбнувшись, и от этой улыбки меня обдало жаром. Я потупилась, но все же, не удержавшись, подняла голову и замерла. Неприлично было так таращиться, но я не могла оторвать взгляд от него, и только щеки наливались горячим теплом. Щеки и низ живота.
— Как я уже говорил, ты очень мило краснеешь, — мурлыкнул Родерик мне в ухо. — Но не буду тебя смущать. Я побежал.
