Он ехал по улицам города Петра Великого рядом с племянницей царя, а через несколько дней, самое большее через несколько недель, увидит самого царя.
Наконец, они вышли из кареты перед дворцом Ротчевых. Странная группа: Шин Бойар — польский промышленник с Аляски, Мурзин — вор и бродяга, Жан Лабарж — купец и искатель приключений и Великая княгиня Гагарина — жена графа Ротчева и, по слухам, самая красивая женщина в России.
Она позвонила. Они молча ждали, и долгое время изнутри не слышалось ни звука. В конце концов, после третьего звонка дверь чуть приоткрылась.
— Алексис! Открой! Это я!
Старик с неуклюжей торопливостью отпер дверь и встретил их, пятясь и кланяясь; с его лица не сходила улыбка. Однако, взглянув на трех мужчин, вошедших за нею, он заколебался.
— А что с хозяином? С ним все в порядке?
— Он в Ситке, Алексис, лежит раненый. Граф послал меня, чтобы повидать Его Императорское Величество, а эти люди доставили меня домой. Мы хотим есть, Алексис, и приготовь постели для моих спутников.
Быстренько, потому что мы замерзли.
Старик заторопился прочь, и огромное здание где-то в своих глубинах зашевелилось и задышало, просыпаясь ото сна. Когда Бойара и Мурзина проводили в другую половину дома, к слугам, Елена провела Жана в гостиную, где пылал камин. Туда им принесли еду и чай. Жан смотрел, как играет пламя в темных волосах Елены.
— Кажется, теперь я буду редко тебя видеть, — несчастливо сказал он.
— У нас будет достаточно времени.
Жан, держа в руках бокал бренди, подошел к камину, и она встала рядом с ним.
Какой же он был высокий!
— Жан, нам надо действовать быстро. Неизвестно, что они предпримут, поэтому я немедленно должна добиться аудиенции у дяди Александра. Как только я это сделаю, постараюсь договориться, чтобы он принял и тебя. Это будет нелегко, Жан, потому что он занятой человек. Но, мне кажется, я смогу.
— Мне нужна одежда. Завтра подыщу портного.
Она засмеялась.
— Тебе не надо искать портного, Жан. Он сам придет сюда. Я скажу Алексису, и портной придет тогда, когда тебе удобно.
Елена вышла из комнаты, и он остался наедине с портретами и весело потрескивающим пламенем в широком камине. Потолок был высоким, и и трепещущие отблески огня играли на лицах людей, изображенных на портретах. Еда была отличной: холодная говядина, сыр и бутылка кларета. Здесь все было странным и отличалось от того, что он привык видеть дома.
Вернувшись, Елена опять подошла к нему.
— Итак... наконец мы дома.
