— Где сейчас этот полицейский?
— Ест. Ест больше, чем съел я за последние несколько недель, набивает свое жирное брюхо в городе, и когда закончит, попьет чайку и поковыряет в зубах, то отправится за вами.
— Нам понадобятся лошади для нашего тарантаса.
— Вас перехватят на дороге, приятель. Оставьте свою повозку здесь. Лодка лучше, и я уже договорился за вас с одним человеком. У него баржа, он оставит нам местечко.
— Нам?
— Послушай, приятель, здесь нет ничего, о чем бы я пожалел, и мне тоже лучше убраться отсюда поживее.
С наличными мне бы это удалось, а если я поплыву вместе с вами, то мог бы и помочь. — Он подмигнул. — Я из тех, кто верит, что с людьми, которые помогают господам, не случится ничего худого.
Жан неторопливо и тщательно проверил револьверы. В его планы не входило быть захваченным полицией. Он заткнул за пояс оружие.
Человек с большим носом и искрящимися глазами взглянул на револьверы, затем на Жана Лабаржа. Он вдруг подумал, что не хотел бы смотреть в дула этих револьверов, которые находятся в этих руках.
— Вы говорите «господам»?
— Думаешь, я не заметил твою спутницу? И, если позволено будет сказать, ее изысканную красоту...
В дверь вошла Елена, одетая для путешествия. Она выглядела веселой и взволнованной.
— Благодарю вас за прекрасные слова!
Головорез поклонился, глаза его засверкали.
— Я всего лишь сказал, что вы госпожа, а что касается вас, сударь, каждый может видеть, что вы джентльмен. — Он наклонил голову в сторону Жана. — И, может быть, даже солдат, но боец в любом случае.
Можете мне поверить, я знаю, что говорю.
Когда в комнату вошел Бойар, Лабарж торопливо объяснил ситуацию, и незнакомец вывел их через черный ход, через двор и провел в один из сараев, которые окружали дом. Там он отодвинул доску в стене, и они очутились в переулке, заканчивающимся в поле, за которым текла река. Шагая по скрытой за деревьями тропинке, они подошли к реке и поднялись на баржу.
Сидящий на швартовой тумбе человек встал, выбил трубку и тоже поднялся на борт.
Он отчалил, в то время как какой-то краснолицый парень затащил доску, служившую трапом.
— Я бы на вашем месте спустился вниз, — сказал он Лабаржу. — Вы слишком хорошо одеты, чтобы сойти за людей, плавающих на баржах.
Каюта была тесной, но чистой, там стоял разведенный самовар. Когда они выплыли на середину реки, вошел их новый спутник и стал готовить чай."
"— Мурзин, так меня зовут, — сказал он. — Хорошее имя, короткое и удобное.
