Семейная жизнь пошла ему на пользу, а их брак оказался удачным сверх всяких ожиданий, и этим он обязан был Елене.
Благодаря ей граф Ротчев получил спутника жизни, прекрасно ухоженный дом, познал нежность. Она проявила тонкое понимание его проблем, подходя к совместной жизни с такой зрелостью суждений, какая была бы удивительна в женщине ее возраста для любого другого человека, кроме Ротчева. Граф, хотя это был его первый брак, удачно пережил бесчисленное количество менее формальных связей и с тех пор кое-чему научился.
Он знал, что не только годы делают женщину практичной и не только опыт — мудрой. Дураку годы приносят лишь старость, но не мудрость."
"Понимание Еленой дипломатии и государственной политики было едва ли меньшим, чем его собственное, а в этом деле красивая и умная жена — величайшиее преимущество. Она в высшей степени активно использовала свой талант, свои знания и связи. Елена умела слушать. Мужчины часто делятся собственными планами с красивыми женщинами, а у Елены было неоценимое качество: она могла заставить самого ужасного зануду поверить, что он блестящий рассказчик.
Что еще более важно, Елена помнила, что слышала, и никто не мог более умело направить разговор в нужное русло, чем она.
Елена была мягкой, прелестной и восхитительной, тем не менее в ее характере скрывалась стальная твердость. Одно дело, размышлял он, любить женщину. Совсем другое — восхищаться ею и уважать ее мнение. Он восхищался женой в большей степени потому, что она всегда была и останется женщиной.
Он попробовал кофе и решил, что он слишком горячий. Поставив чашку на стол, он взял трубку. Этот молодой человек... как бишь его звали? Лабарж... Жан Лабарж. Для американца он показался графу на удивление хорошо информированным. Другие американцы, с которыми он встречался, были поглощены исключительно своими собственными проблемами, делами своей страны, очень мало зная о проблемах других стран и народов. Это было одно из преимуществ, которые могла себе позволить второстепенная держава, потому что только когда нация становится мировой державой, в ее обязанности входит знать и понимать другие народы, иначе она не сможет достичь своих целей.
Правят знанием. Россия никогда это не понимала, и поэтому всегда оставалась вне орбиты мировой политики. Англия, Франция, Германия и Испания, и даже Австро-Венгрия и Голландия — все участвовали в устройстве судьб мира, в то время как Россия, создав великую империю, редко занималась мировыми делами.
