Сюрприз для маркиза

Перед входом в последний проход мои сопровождающие замешкались, все это время я вела их по освещённым коридорам и ходам, сейчас же они с небольшой опаской вглядывались в чернильный провал подземелья. Бьёрн снял один из факелов, Тристан взял другой и, освещая себе путь, они двинулись за мной. Мы быстро упёрлись в глухую стену, вокруг была пыль и паутина, создавалось ощущение, что тут не было никого с момента постройки замка.

— Тупик, — одними губами прошептала Кайла.

Я тряхнула волосами.

Мои пальцы покалывало, я знала наверняка, то что мы ищем — за этой дверью. Присев, мне удалось рассмотреть рычаг, он был скрыт в каменной кладке и, если бы я искала его обычным зрением, нет никакой гарантии, что нашла бы. Потянула и… Ничего не произошло.

Тристан осторожно отодвинул меня в сторону и дожал рычаг до слышимого щелчка. С тяжёлым вздохом, словно нехотя, разгоняя крыс, толстая каменная стена отъехала вправо. В нос сразу ударил сладковатый запах разложения.

Когда клубы пыли, забивающие нос, осели и мужчины осветили комнату нашим взорам предстала лаборатория сумасшедшего. Учёным назвать этого монстра не поворачивается язык. Напротив разворошенных столов с разбитыми колбами и ретортами, разрушенными перегонными кубами, сваленными в кучу бумагами, дневниками, сломанного микроскопа стоял топчан покрытый полусгнившим тряпьем, в нем копошились и попискивали особенно наглые крысы.

Их более умные собратья шмыгнули по норам, Бьёрн прорычал какое-то заклинание и серые тушки свалились замертво. В груде тряпкок, прикованное ошейником к стене короткой цепью, сломанной куклой лежало то, что осталось от Аделы.

— О, Великие, — Кайла было дернулась, чтобы прикрыть тело. Она уже схватила покрывало…

— Нет, — крикнула я. — Ничего не трогай. Ей твоя забота не нужна. Ни о каком погребении не может быть и речи, отдадите почести после ритуала, она слишком сильна, вся та ненависть, что питала её последние дни жизни обратилась на вас, кроме того смерть была насильственной и неестественной…

— Ты права, — сказал Генрих, он склонился над стальным столом и листал один из тех дневников, что Клаус Бладёльтер забыл, когда уносил ноги, спасаясь бегством от преследования.

 — Последняя запись датирована днём его побега, он пишет, что сыворотка не сработала.