Сюрприз для маркиза

Он торопился и не стал вводить ей противоядие, хотя здесь очень подробно описана её агония… Великие, просто сделать укол…

— Ему было некогда, он не освободил ее, не вколол антидот, просто покинул это место… — всхлипнула Кюна и закрыв ладонями лицо тихо заплакала.

Я отозвала Тристана и практически шепотом, стараясь не нарушить тишину скорби, давая возможность по-своему оплакать ужасное горе, попросила принести кое-что, что могло мне понадобиться. Вокруг тела плескался мрак, злое отчаяние, болезненное бессилие, и ненависть — океан всепоглощающей, нескончаемой ненависти…

Супруги о чем-то тихо разговаривали, Генрих гладил Кайлу по волосам, пытаясь поддержать, успокоить… Тьма заворочалась, зашевелилась, подняла голову почувствовав, как хищник услышавший запах крови раненой добычи, живые эмоции.

Я смотрела на сосредоточие мглы, оно наливалось силой. Пугающей. Ужасающей. Вредоносной. Не теряя время, я стала чертить круг.

— Отодвиньте стол к стене, быстрее, — командовала я Бьёрну. Он расчистил мне место невероятно быстро.

Очень сильный.

— Я нашел все, что ты просила, — сказал мне Тристан и выложил ритуальный нож, чашу, ещё свечи и большой кристалл необработанного агата. Самый большой из тех что смогла найти. Я сама вытащила его из друзы таких же.

— Спасибо, перенесите кушетку в центр. И пожалуйста поторопитесь. Сущность пробудилась и ей чрезвычайно не понравилось, то, что я делаю, — говоря, я продолжала рисовать круг. Главное, чтобы не было разрывов, не отнимать руки и замкнуть силу.

Кайла вытерла слезы, но несмотря на то, что эта женщина причинила ей много горя, её страдания и ужас последних дней мучительной жизни выбил Кюну из колеи.

— Кайла, может ты нас покинешь, — шепнула я ей, — это может повредить малышу.

Она смущенно вспыхнула, поцеловала Генриха и вышла не оглядываясь. Когда её шаги стихли мужчины перенесли топчан, сложность заключалась в ошейнике и цепи, снять его можно было только вместе с головой, сломав шею. Кёниг закрыл на квази глаза, сложил пальцы правой рукой щепотью, что-то прошептал и огромный монолитный кирпич из гранита вывалился из кладки и упал на кровать.

В стене зияла дыра. В круге силы мраку не понравилось ещё больше, несмелой щупальцей, он потрогал контур, очерченный куском известняка с красной солью. Обжегшись туман заклубился, заметался, пытаясь пробить стену, но контур был непрерывным, а соль жгла кислотой. Его корчило некоторое время, а потом он затаился, прислушиваясь.