Я пообещала сделать все, что в моих силах, и на этом покинула гостиную.
Приготовившись ко сну, я зашла в гардеробную, завернутая в тряпицу, спрятанная от чужих глаз, глубоко в бельевом шкафу, лежала моя книга. Нащупав рукой шершавую материю, я протянула небольшой фолиант, но ткань, в которую ее упаковала за что-то зацепилась. Я потянула посильнее. С противным скрежетом несмазанных петель меня сильно хлопнуло по спине. Отдел шкафа провернулся вокруг своей оси, и я оказалась в мрачном, пыльном коридоре потайного хода.
Когда глаза привыкли к темноте я попыталась нащупать какой-нибудь поворотный рычаг, стучала по внутренней стенке шкафа, терла вокруг тонкой полосы стыка пытаясь нащупать секретный замОк, била по выступающим поверхностям каменной кладки, надеясь попасть по потайной кнопке. Все без толку. Раз мне не удается вернуться в комнату, то, по крайней мере, можно попытаться найти другой выход. Я прошла несколько темных коридоров, когда услышала душераздирающий вой будто раненного зверя. Я замерла. Столько отчаяния, боли и муки было в этом звуке.
Пройдя несколько метров в сторону, откуда был слышен шум, я почувствовала, что больше не одна. Кто-то только что шершаво обслюнявил мне руку.
Глава 2. Охотник никогда не откажется от охоты. Никогда
Я испуганно замерла и постаралась не шевелиться. Я даже прекратила дышать. Кто-то прикусил мою руку, большими острыми зубами и повизгивая, бил меня по ногам… ммм, веревкой. С перепугу я не сразу догадалась посмотреть «другим взглядом», в этой кромешной темноте я не видела даже кончиков пальцев, когда подносила их к лицу.
Я сосредоточилась. В голове привычно зашумело. Будто пенные волны прибоя лизнули кварцевый песочек, оставив после себя на память морскую звезду или кусочек коралла. Пару раз моргнув, я открыла глаза, и с удивлением увидела большую лобастую голову с висячими лохматыми ушами и огромную зубастую пасть, в которой призрачный хаунд держал, слюнявя и покусывая мою руку. Высокий, он доходил мне почти до бедра. Пёс вилял своим мощным хвостом, сильно лупил меня им по ногам, подмахивая в такт собачьей попой.
Сначала я подумала, что он рычит. Передние зубы угрожающе торчали, бархатная кожа вокруг носа была сморщена и при попытке отнять руку, он сжимал ее почти до боли, прихватив острыми клыками. Но когда я решилась потрепать его по хохолку на голове и протянула руку, псина встала на задние лапы и с фанатичным остервенением принялась лизать мое лицо, не прекращая вилять хвостом и радостно поскуливать.
