Ночевать в городской особняк Тристан не поехал. Я не пустила. Тем приятнее было просыпаться, осознавая ещё сонным разумом, что твой мужчина провел ночь в твоей постели.
Лёжа с закрытыми глазами, я ярче чувствовала его присутствие. Теплое дыханье щекотало мою макушку. Ласковыми, нежными, пархающими движениями самых кончиков пальцев, Тристан гладил мое обнаженное плечо, крошечные искорки удовольствия зажигались по всему рисунку, что тщательно выводил по коже мой мужчина. Я хрипло застонала со сна, обозначая, что я больше не сплю.
Тристан тихо засмеялся, обозвал соней, наклонившись к уху, и поцеловал нежную мочку, покусывая зубами розовую раковину. Я распахнула глаза и встретила горящий желанием взгляд синих глаз. Осторожными движениями он распутал завязки шелковой камизы, освобождая по одной тоненькой ленточке за раз. Когда его горячие пальцы пробрались под гладкую ткань, я подрагивала от предвкушения, а нежные полушария и розовые вершинки сами просились в его руки. Я подняла руку, и тыльной стороной ладони провела по темной щетине, не совладав с искушением, вновь пропустила длинные пряди меж пальцев и пощекотала хвостиком волос нос мужчины.
Его взгляд ни на квази не сделался игривым. Словно во сне, он распахнул короткий пеньюар и стал целовать, опаляя поцелуями белую кожу. Его твердая грудь прижималсь к моим разведённым бёдрам, я поддалась вперёд, не желая играть пассивную роль. Он отстранился, сделал пальчиком предуприждающий жест, как бранят малышей, и вновь вернулся к груди.
Кожа к коже. О, этот сладкий грех. Он ласкал мою грудь самозабвенно, без остатка и с видимым удовольствием подводил меня к грани. Покусывая соски, и тут же лаская их в ответ шершавым языком, всасывая розовую жемчужину, он мял полное полукружия, особое внимание уделяя крошечной родинке на одной из них. Он водил чуткими пальцами по клетке груди и спустился к пупку, рисуя горячим языком, и дуя на влажные следы. Я приготовилась к жаркому вторжению его языка, когда он спустился к моей сердцевине и целуя, лизнул влажные губки.
Но… Он минул место сосредоточия всех моих желаний и стремлений, и спустился к лодыжкам и ступням. Прикусил мизинчик, поцеловал пяточку, затем выпирающую косточку ступни, не отнимая губ, поднялся выше и лизнул ямочку под коленкой и прошёлся долгой, мучительно долгой дорожкой влажных поцелуев от колена к сочащимся влагой лепесткам, по внутренней стороне бедра. Я комкала простыни, стонала и выгибалась, податливая его ласке.
