Скай О`Малли

Я не имел права делать и того, что сделал, и прошу меня понять и простить.

Констанца сидела недвижимо, не делая никаких попыток прикрыть свою наготу. Неподалеку на лугу чалый жеребец, дико и требовательно заржав, подошел к белой кобыле и стал нежно покусывать ее шелковистую шею. Констанца поднялась и, не говоря ни слова, скинула с себя остаток одежд, потом гордо посмотрела на Найла.

— Я хочу, чтобы вы сделали со мной то, что сделал с моей кобылой жеребец, — тихо проговорила она.

Найл Бурк почувствовал, как заныло у него в чреслах.

Только святой мог отказаться от такого предложения, а он святым не был. Но он не был и развратником. Потом в его голове родилась мысль. «А почему бы и нет, — размышлял он. — Ведь рано или поздно это придется сделать».

— Хочешь стать моей женой, Констанца?

— Да, — ответила она.

Он поднялся на ноги, возвышаясь над ней, и сбросил с себя одежду. Она с интересом наблюдала за ним.

Братьев у нее не было, и она не имела понятия о мужском теле. На ее глазах член Найла гордо поднялся, как флаг перед битвой.

Он взял ее за руку:

— Коснись его, крошка. Обещаю, он тебя не укусит… но будет крепко любить…

Ее миниатюрные руки сомкнулись на нем, нежно, но по-девичьи неумело. Найл затаил дыхание, боясь ее напугать, а она ласкала его, и от безыскусных прикосновений он не мог сдержать стона.

— Нет, ты доставила мне безумное удовольствие, — он снова обнял и поцеловал ее.

Округлые, теперь твердые от растущей страсти груди Констанцы касались его волосатой груди, и соски напряглись от желания.

Талия, точно охваченный пламенем шелк, задрожала, ноги раздвинулись, но голос был сильным и низким:

— Возьми меня, мой Найл!

Он опустил ее на землю и встал рядом с ней на колени. Ее глаза от ожидания широко раскрылись, он стал ласкать ее грудь. Ласкающая рука двинулась вниз по ее горячему телу и достигла сокровенного места. Палец проник меж складками кожи и настойчиво дотронулся до плоти — Констанца подумала, что сейчас потеряет сознание.

Ее сердце бешено колотилось, поток новых чувств захлестнул девушку — чувств, которые ей раньше не доводилось испытывать. В животе болело, болело и там, где ее гладила рука Найла, но совсем по-другому. Когда его длинный палец оказался в ней, Консханца почувствовала облегчение, но вот он вынул его, и боль усилилась. Девушка дернулась.

— Сейчас, дорогая, — нежно прошептал он. — Сейчас будет легче.

Он раздвинул ее ноги, и она раскрылась перед ним, как бутон.