Скай О`Малли

Наедине с собой она выплакивала горе и боль, качаясь взад и вперед и обхватив себя руками, как будто стараясь сохранить в себе память. Голову ломило, к горлу подкатывали приступы тошноты.

Вдруг она услышала, как капитан Смолл приказал:

— Реви, Скай, кричи, чтобы с криком вышла боль, иначе она убьет и тебя, и ребенка. Ты этого хочешь? Если так, то берись за кинжал, как Ясмин. Это хоть быстрее.

Скай увидела, что англичанин стоит у двери. Он так ни на секунду ее и не покидал. Теперь в три прыжка он пересек комнату и встряхнул ее за плечи:

— Кричи! Голоси! Реви, черт возьми! Проклинай небеса, но во имя Бога не молчи! — Она всхлипнула лишь единожды и больше не смогла.

Несколько раз он сильно ее ударил, и Скай прорвало. Она с такой силой завопила от горя, что ее крик был слышен в самых удаленных уголках дома. Рабыни, до этого мига молча горевавшие по хозяину, завыли вместе с госпожой, и весь дом начал сотрясаться от горя. Крики услышали по соседству, и к вилле начали собираться люди. Вскоре весь город знал, что Халида эль Бея убила ревнивая рабыня Ясмин.

Постепенно Скай стало легче. Взглянув в последний раз на тело мужа, она наклонилась и поцеловала холодные губы. Потом, поддерживаемая капитаном Смоллом, вышла из спальни и направилась в библиотеку.

— Позови Жана и Мари, Робби. Я хочу отомстить, и мне нужна помощь, — попросила она англичанина.

Когда все четверо собрались, она повторила Жану и Мари последние слова умирающей Ясмин. Француз был поражен, но его жена только фыркнула:

— От этого злого турка можно всего ожидать.

Ведь это он убил маленькую сестричку Селестину. У него вовсе нет сердца. — И она расплакалась. — Он притворялся другом хозяину и, не задумываясь, убил его, чтобы получить мадам!

Жан, как мог, пытался успокоить жену.

— Мы отомстим ему, Мари, — пообещала Скай. — Но план придется держать в тайне. Джамил не должен заподозрить, что мы знаем о его участии в убийстве. Пусть почувствует себя в безопасности, и тогда мы нанесем удар!

— Вы не сможете отомстить коменданту султана и оставаться в Алжире, — твердо заявил Роберт Смолл.

 — Дея принудят наказать вас именем султана.

— Я все равно не смогу здесь остаться, Робби. Воспоминания о Халиде и нашей совместной жизни разобьют мне сердце. И хоть я и могу управлять «Домом счастья», кто согласится вести дела с женщиной? Продай здесь все, но только тайно. А деньги переведи в Лондон нашему ювелиру.

— И дом тоже? — спросил Жан.

— Дом, виллу на побережье, все.