Скай О`Малли

— Милорд, — обратилась она к нему, и ее глаза пылали гневом, — я уже сказала вашей жене, что не желаю видеть ее у себя при дворе. Вы же сознательно не послушались моего приказания и убили лорда Басингстоука. За это я могла бы дать приказ обезглавить вас. Вы понимаете это? — в бальном костюме из нежнейшего шелка салатового цвета с кружевами у ворота и на рукавах королева выглядела милейшим юным существом. Но такой рассерженной Елизавету Найл никогда еще не видел. В неистовой ярости Елизавета походила на отца, Генриха VIII.

— Я видела, что вас оскорбили, — продолжала она. — И тем не менее, лорд Бурк, я запрещаю вам бывать при дворе и на один год изгоняю из Англии. А нога вашей жены вообще больше никогда не должна ступать на землю моего королевства. Даю вам месяц, чтобы подготовиться к отъезду.

— А как быть с женщиной по имени Клер? — недрогнувшим голосом спросил королеву Найл. — Ваше величество, позвольте мне самому разобраться с ней.

— Мы больше не хотим об этом слышать, милорд, — медленно и с особым значением произнесла Елизавета.

— Тогда до свидания, лорд Бурк. — И королева протянула ему руку, которую он поцеловал. Во время разговора королева нарочито не замечала стоящую рядом Констанцу.

Найл выпустил украшенную кольцами руку Елизаветы:

— Вы безмерно великодушны, ваше величество. — И схватив за руку жену, повел ее через зал, по сумрачным коридорам на улицу к карете. Втолкнув ее в экипаж, он крикнул кучеру в ливрее на козлах:

— Домой! — затем забрался внутрь сам и сел на сиденье напротив нее.

— Забавно, — проговорил он. — Просто забавно. Ты самая мерзкая из всех шлюх в христианском мире, а выглядишь как ангел.

Ее васильковые глаза расширились. Она испугалась от грубого комплимента.

— Что с тобой, Констансита? Зачем стесняться меня? Ведь тебе знакомы все мужчины в Лондоне.

— Что ты собираешься со мной сделать? — спросила она, наконец обретая голос и не в силах больше оставаться в неведении.

— А что, черт возьми, я могу с тобой сделать? — откликнулся он. — Такова уж вола Господня. Видимо, я проклят. Моя первая жена была религиозной фанатичкой и не выносила прикосновения мужчины, вторая оказалась известнейшей шлюхой, которая только и жаждет грубых утех. Единственная женщина, которую я любил, потеряла память и вышла замуж за другого человека.

Констанца почувствовала некоторое облегчение.