Скай О`Малли

 — Она рассказала свою историю, завершив ее словами:

— Я была беременна, когда покидала Алжир. Виллоу — его дочь. А остальное ты знаешь, — во время всего повествования она не сводила с Найла глаз.

— Как же ты полюбила неверного?

Скай почувствовала, как гнев поднимается в ее душе. Как посмел он ей это сказать?

— Халид эль Бей — благородный человек, — с расстановкой произнесла она. — Я его глубоко любила, как и другие, кто его знал. Как же можешь ты о нем так отзываться?

— Прости меня, Скай. Я не прав. Спасибо Халиду эль Бею.

Если бы он тебя не спас, Бог знает, что бы случилось с тобой.

— Зачем ты пришел, Найл?

— Я возвращаюсь в Ирландию, Скай. Если хочешь, я передам от тебя письма семье. Когда ты приедешь домой?

— Не знаю, — ответила Скай. — Мне сообщили, что дядя Симус превосходно справляется с делами. Теперь моя жизнь здесь. Я хочу видеть моих сыновей. Хочу, чтобы их отправили сюда.

— Но ты О'Малли из Иннисфаны, Скай.

— Но я также и графиня Линмутская, Найл. Но скажи, ты нашел свою беднягу жену?

— Нашел.

Ей нехорошо. Думаю, в Ирландии ей будет лучше.

Скай почувствовала в его голосе глубокую горечь. Судьба жестоко обошлась с этим человеком.

— Я очень тебе сочувствую, Найл, — произнесла она.

— Я не хочу и не нуждаюсь в жалости, — резко ответил он. Слова, которые он не произнес вслух, были понятны им обоим: мне нужна твоя любовь. — Констанца меня, выходила, — лихорадочно рассказывал он. — Все мне твердили, что ты умерла, что женщина не может пережить такого испытания. Сначала я никого не слушал, но даже алжирский Дей не мог тебя найти, и наконец я поверил.

Я был таким одиноким, а Констанца такой милой и… невинной. Ради Мак-Уилльяма и рода Бурков я должен был на ней жениться. Я позабыл разницу между какой-нибудь дамой и моей ирландкой. — Он так тяжело вздохнул, что из глаз у Скай чуть не брызнули слезы.

— Что бы с тобой ни произошло, моя судьба от этого не переменилась бы. Все равно я бы оказалась замужем за Джеффри.

— Это было так необходимо?

Его тон задел Скай.

Она взглянула прямо ему в глаза.

— Да, — ответила она. — Останься у меня память, я бы сдвинула горы, чтобы вернуть тебя, Найл Бурк. Но твою смерть я перенести не смогла. Я винила в ней себя, и мой мозг забыл обо всем. Теперь память вернулась ко мне, и я благодарна за это Богу, потому что теперь смогу встретиться с родными и сыновьями. Но, Найл, пойми одно — я не властна изменить то, что произошло за последние четыре года. И я не уверена, хотела ли бы я это менять.