Скай О`Малли

Ее секретарь француз Жан принял на себя главный удар его дурного расположения духа и, если бы не верность госпоже, собрался бы вместе с Мари и детьми и уехал в Бретань.

Найл беспокоился, что их план может провалиться. Что в этом случае следовало делать? Но свои страхи он скрывал от детей. После разлуки с матерью Робин Саутвуд повзрослел. Скай не могла его уже оберегать, и твердое, но благожелательное влияние отчима быстро заставило мальчика осознать свое положение графа Линмутского.

Виллоу, дочь своей матери, изо всех сил старалась заменить в доме Скай: садясь на почетных местах за столом между Найлом и Робином, распоряжалась хозяйством.

Поначалу слуги терпели ее со снисходительным удивлением, но вскоре с ужасом обнаружили, что она намного строже графини. Жалобы Найду не возымели действия. Даже если Виллоу была не права, он ее безоговорочно поддерживал, и девочка расцвела под опекой отчима.

Промелькнуло несколько недель, и наконец Роберт Смолл получил известие, что «Газель»и сопровождавшая ее «Наяда» встали на якорь в лондонском Пуле.

Капитан во весь опор поскакал в Линмут. В ту же ночь в окне западной башни замка появился зеленый огонь, пронизывая несколько миль, отделяющих побережье от Ланди. На следующее утро трое всадников в накидках, прогрохотав по подъемному мосту, понеслись через луг к лондонской дороге.

Мартовский день был дождливым, дороги развезло. Местами густой туман скрывал все вокруг, лентами стелился по только что засеянным темнеющим полям. Не чувствовалось ни ветерка, и вода в мельничных прудах, точно зеркало, отражала все вокруг.

Деревья застыли в ожидании апрельского солнца. То тут, то там на склонах желтели и белели нарциссы, свидетельствуя о том, что зима уже кончилась, хотя воздух был еще свеж и пропитан влагой.

Трое всадников ехали в молчании, понурив головы и представив сгорбленные плечи неутихающему дождю. В середине дня они остановились в придорожной таверне, чтобы проглотил хлеб с сыром и запить его темным горьким пивом. Потом снова скакали до темноты и наконец заночевали на маленьком постоялом дворе, чистом, но ничем не примечательном, и потому там не могло оказаться никого, кто мог бы узнать Найла Бурка.

Лорд Бурк с удовольствием отметил, что конюшня суха, ясли полны, слуги умеют обращаться с лошадьми. Конюх неодобрительно поцокал языком, видя, как измождены лошади, когда Найл ввел их под навес.

— Полагаю, ваши дела столь неотложны, что заставляют мучить в дождь таких красавиц, — упрекнул он с улыбкой седока.