Скала Прощания. Том 2

 – Он подошел к окну в задней части башни, выходившему на юго-восток, откуда дул особенно сильный ветер, и его черные волосы взметнулись, точно крылья ворона. – Там. – Он показал на неспокойные, свинцовые воды Кинслага, скрытые туманом. Внезапная вспышка молнии высветила глубокие колодцы его глаз. – Джошуа жив, и он… где-то там… Я получил сведения из надежного источника. – Вслед за молнией ударил гром. – Прайрат говорит, что мои силы можно использовать гораздо лучше. Он утверждает, что мне не следует тревожиться из-за брата.

Если бы я не видел тысячи различных доказательств мрака, царящего в черном и пустом сердце Прайрата, я бы подумал, что он жалеет Джошуа, так сильно он возражает против моих поисков брата. Но я поступлю, как посчитаю нужным. Я – король и хочу смерти Джошуа."

"Вспыхнула еще одна молния, осветившая его лицо, которое стало похоже на ритуальную маску. В голосе короля слышалось напряжение, и на мгновение Гутвульфу показалось, что только рука короля, вцепившаяся в камень подоконника, мешает ему упасть.

– И я хочу вернуть свою дочь. Вернуть. Я хочу, чтобы Мириамель была здесь. Она ослушалась отца, присоединившись к его врагам… к моим врагам. Она должна быть наказана.

Гутвульф не нашелся, что ответить. Он кивнул, стараясь отогнать ужасные мысли, метавшиеся у него в голове, как в колодце с черной водой. Король и его проклятый меч! Даже сейчас Гутвульф чувствовал, что меч вызывает у него тошноту. Он отправится к тритингам, чтобы начать охоту на Джошуа, если того желает Элиас.

Так он хотя бы покинет ужасный замок со всеми его ночными звуками, трусливыми слугами и безумным, скорбящим королем. Тогда он снова сможет нормально думать, будет дышать чистым воздухом и снова разделит трапезу с солдатами, людьми, чьи размышления, разговоры и намерения ему понятны.

Новый удар грома прокатился по башне, и колокола загудели.

– Я выполню все, что вы пожелаете, мой король, – сказал он.

– Конечно, – кивнул успокоившийся Элиас.

 – Конечно.

* * *Когда хмурый Гутвульф ушел, король на некоторое время задержался у окна, глядя на затянутое тучами небо и прислушиваясь к ветру, словно он понимал его скорбный язык. Рейчел, старшей горничной, стало не по себе в маленьком тайном убежище, тем не менее она узнала то, что хотела. И сейчас ее наполняли идеи, очень далекие от обычных забот: позднее Рейчел Дракониха поняла, что у нее возникли мысли, которые прежде показались бы невозможными.