Скала Прощания. Том 2

 – Он вмешался, и старуха сбежала. Возможно, он с ней заодно.

– Нет, нет, я так не думаю. Он всегда хранил мне верность.

Бедный Волк? Неужели они думают, что он мертв? Гутвульф попытался заставить свои мышцы работать. Может быть, они принесли его в комнату с занавешенными окнами до похорон? Он попытался вернуть контроль над телом, но конечности странным образом ему не повиновались.

Внезапно ему в голову пришла ужасная мысль. Быть может, он мертв – ведь никто так и не смог оттуда вернуться, чтобы рассказать, как оно там? Только сам Усирис, но он сын Бога.

О милосердный Эйдон, неужели ему придется стать пленником в своем теле, узником в забытой камере, пока они укладывают его в полную червей землю? Гутвульф почувствовал, как в нем рождается крик. Будет ли это подобно сну, который он видел, когда коснулся меча? Да спасет его Господь, Милосердный Эйдон…

– Я ухожу, Элиас. Я ее найду, даже если мне придется превратить в пыль ту часть дворца, где обитают слуги, и содрать кожу с каждой горничной. – Прайрат говорил таким сладким голосом, словно аромат его мысли был чудесен, как вино.

 – Я позабочусь о том, чтобы виновные понесли наказание.

– Но тебе необходимо отдохнуть, – мягко сказал Элиас, словно говорил с капризным ребенком. – Твоя рана…

– Боль, которую я перенаправил на старшую горничную, заберет мою собственную, – коротко объяснил алхимик. – Я в порядке. Я снова стал сильным. Чтобы от меня избавиться, потребуется кое-что побольше, чем один удар ножа.

– О, – спокойно сказал король. – Хорошо. Это хорошо.

До Гутвульфа донесся звук удалявшихся шагов по каменному полу. Он не услышал звука открывшейся и закрывшейся двери, но на лицо графа Утаниата снова брызнула влага. На этот раз он ощутил холод воды.

– Л… Л… ‘Лиас, – наконец сумел прошептать он.

– Гутвульф! – вскричал удивленный король. – Ты жив?

– Г… где?..

– Где что? – спросил король.

– … Я.

– Ты на балконе, где произошел… несчастный случай.

Но как такое могло быть? Ведь эркингарды собирались во дворе утром? Неужели он был без сознания до самого вечера? Почему его не перенесли в более удобное место?

– … Ты знаешь, он прав, – говорил Элиас.

 – Тебе не следовало вмешиваться. Что ты, вообще, пытался сделать? – Звенящий звук исчез из его голоса. – Ты повел себя очень глупо. Я же говорил тебе, чтобы ты держался подальше от священника, говорил?

– … Ничего не вижу… – наконец сумел прошептать Гутвульф.

– Я не удивлен, – спокойно ответил Элиас. – У тебя сильно обожжено лицо, особенно возле глаз.