Скала Жнеца

Ты сомневаешься в ней, и получается, во мне тоже сомневаешься. И что это значит для нас? – Голос Уилла дрожит. – Вообще-то, я забыл, что мы, наши отношения, всегда на втором месте. После работы, верно?

Повернувшись, Элин смотрит в окно перед собой. Отражение запачкано мусором, принесенным дождем.

– Нет, правда, и что самое ужасное – ты даже этого не осознаешь. Ты подвела Фарру и, вместо того чтобы взять на себя ответственность, пытаешься каким-то извращенным способом перевести стрелки на нее. Чего ты никак не можешь понять, так это того, что, когда речь идет о семье, нельзя отмахиваться.

А может, ты делаешь это потому, что не привыкла о ком-то заботиться?

– Нет, Элин, ты не понимаешь. То, что Фарра сделала ради меня после смерти Теи, ее ложь полиции, это было неправильно, но это и есть любовь. А ты делаешь прямо противоположное. Отмахиваешься от семьи ради собственного эго.

– Я совершила ошибку, только и всего.

– Да, но ошибку, которую можно было предотвратить. Все это время ты считала себя трусихой, потому что чего-то не сделала, но иногда именно на это нужна смелость.

Признать, что ты не всемогущий. – Его голос неожиданно холоден – этот тон Уилл приберегает для немногочисленных случаев, когда кто-то очень сильно его расстроил. – Фарра – моя сестра, Элин. Сестра. – Он делает глубокий судорожный вдох. – Если у тебя были хоть малейшие сомнения в чем бы то ни было, ты должна была сказать мне.

Элин крепче сжимает телефон. Ее охватывает чудовищный стыд.

– Прости. Я не знала, что она хочет рассказать мне что-то настолько важное, а расследование…

– Вот именно, – говорит Уилл после паузы.

 – Ты не думала ни о чем, кроме расследования. Наши отношения никогда не были для тебя настолько же важны, как работа. Только на работе ты живешь полной жизнью, Элин. Я заметил это в Швейцарии, но решил – это потому, что расследование касалось тебя лично. А дело не в этом.

Его слова как ведро холодной воды в лицо.

Элин слышит в его голосе горечь – конечно, в основном из-за Фарры, но все равно это ранит до глубины души.

Она хочет возмутиться, возразить, но не может.

Ведь с той минуты, когда Элин ступила на остров, она знала, что совершает ошибку, но все равно хотела этого, ей это было необходимо. Может, все потому, что ее брат погиб так рано. Она никогда не признавалась самой себе, но с тех пор остро чувствует, что не хочет жить пресно. Ей нужна жизнь на грани, полная острых ощущений, потому что у Сэма никогда такой не будет.

– Прости.