– Ты сказала, что он всегда такой… Ты что, хорошо знаешь Сета, в смысле, помимо Джо?
Майя колеблется, краснея. А потом говорит, понизив голос:
– Ну, я бы не сказала, что хорошо знаю. Мы забирались вместе в горы несколько раз. Приятель приятеля. Так Джо с ним и познакомилась, через меня. На вечеринке.
Не только про то, как познакомились Джо и Сет, но и про вечеринку. Эта мысль ранит.
– Мне не казалось это важным. А что касается Джо, наверное, это не та романтическая история, которую ей хотелось бы показать подписчикам, – просто какая-то встреча по пьяни в пабе.
– И какое мнение у тебя о нем сложилось? В смысле, еще до Джо.
– Он придурок. Все эти улыбки, попытки очаровать, и в то же время за спиной… Пустышка, вот он кто. – Майя поводит плечами и смотрит в сторону коридора, а потом снова понижает голос: – Ходили слухи, что перед соревнованиями по скалолазанию он вел себя агрессивно. Пытался вывести из себя соперников.
Она теребит сережку-гвоздик в ухе.
Хана теперь тоже шепчет и поглядывает на коридор, считая, что в любой момент может появиться Джо.
– Похоже, вчера с Джо он тоже вышел из себя. Набросился на нее из-за того, что она перебрала.
– Может, он просто встревожился. Она и впрямь была на бровях.
Лицо Майи мрачнеет. Хана меняет тему, кивнув на блокнот с набросками, пока кофемашина не начинает с бульканьем варить кофе:
– Я и не знала, что ты до сих пор рисуешь.
Искусство всегда было страстью Майи. Началось все после пожара – замысловатые, полные грез рисунки.
– Так, периодически, то тут, то там.
– И все еще может получиться. Тебе всего двадцать восемь.
– Мечты… Для этого нужно время, Хана. Сосредоточенность. Деньги. Правда в том, что у меня есть способности, но я не гений.
Ошарашенная Хана суетится над чашкой, подставляя ее под носик кофемашины.
Постоянное напоминание о пожаре, который навсегда изменил жизнь Софии.
Только Хана выбралась без шрамов.
