Она сказала, что они этим займутся, если это повторится. – Элин касается его руки. – У тебя нет причин волноваться, правда.
– Но ты останешься здесь одна, и мне это не нравится.
– Я не одна, у меня есть Стид.
Как только она произносит эти слова, то понимает, что выразилась неправильно, но ничего уже не поделаешь. С самого начала разговор был похож на минное поле, словно все, что она может сказать, будет неправильным.
– Стид, – повторяет Уилл, отнимая у нее руку. – Ну, тогда ладно. Вы достаточно близки, чтобы ты сказала ему, когда станет невмоготу?
Элин подыскивает нужные слова:
– Ну, в общем, да, наверное.
Неверный ответ. Уилл сразу закрывается. Элин не понимает, как они дошли до такого, – странное чувство, будто они танцуют под разные мелодии.
Заметив белое пятно солнцезащитного крема у его уха, Элин протягивает руку, чтобы размазать, но Уилл вздрагивает и отстраняется. От обиды Элин краснеет и вдруг понимает, почему он так себя ведет.
Это все из-за нее? Уилл так реагирует из-за ее переменчивого поведения.
Дома в последние недели она была отстраненной и колючей, а здесь стала совсем другой. Полной энергии. Сильной.
Он уже привык к худшим ее проявлениям и как теперь должен интерпретировать такие перемены?
Из-за внезапной трещины, возникшей в их отношениях, Элин становится грустно.
– Ладно, мне пора, – говорит она, прибегая к своей обычной тактике. Откладывает проблему на потом. – Я пойду.
– Перезвони попозже.
Наклонившись, Элин целует его. На этот раз он не отстраняется, но теперь все даже хуже – он равнодушен, как будто просто выполняет обязанность.
– Майя, ты не спишь?
Тень Ханы накрывает лежащую на шезлонге Майю. На ней джинсовые шорты и верх от купальника – цвет почти совпадает с тоном кожи, широкие поля панамы надвинуты на глаза.
– Майя? – повторяет Хана, теперь уже громче и с ноткой страха в голосе. После всего случившегося… Подойдя ближе, она трясет Майю за руку: – Майя, проснись!
Наконец Майя начинает ворочаться, пробуждаясь от дремоты.
– Прости, – слегка невнятно произносит она. – Я даже не заметила, как уснула.
Хана садится на край другого шезлонга, но ей неудобно, доска впивается в бедра, и она перекидывает ноги, чтобы лечь, как полагается.
– Почему ты не рассказала мне правду? – тихо спрашивает она. – О работе?
Майя выпрямляется и трет глаза.
