Скалка

Холодов непонятно где, за все дни ни разу даже эсэмэски не прислал, а вот Колька рядом. И не один, а вместе с машиной.

Кто еще, как не настоящий друг, встанет в семь утра в субботу, чтобы к восьми встречать со мной маму? Только Козлов. И пусть его обожаемая Валентина Алексеевна везет ему лично полкило астраханской селедки, а еще копченого сома, зато он и с сумками поможет, и маму с Сенькой до гостиницы довезет.

— Тамара! — Мама крепко стискивает меня в объятиях. — Бледная какая! И похудела…

Я улыбаюсь, мама есть мама.

Ее с бабушкой совершенно не смущало, когда я весила под девяносто килограммов, а я в подушку по ночам ревела.

— Коленька, мальчик мой! — Она тискает нашего борова так, что Козлов даже чуть морщится. — Ты будто бы еще вырос.

Ну разве что вширь.

Сенька сонный, Коля на руках относит моего брата в машину, где мелкий тут же вырубается. Всю дорогу, пока едем в гостиницу, мама не умолкает ни на секунду. Совершенно не стесняясь Кольки, вываливает на меня все новости, даже те, которые я и знать не хочу.

Особенно о том, что один очень красивый засранец все-таки женится на своей мымре.

— Залетела она, хоть и не признается, — охотно сообщает мама, даже не видя, как я скривилась. — И чего ты в этом Славке нашла тогда?

— Мам, а во сколько вы завтра к врачу с Сеней идете? — пытаюсь поменять тему разговора, вижу ведь, как Козлов уши греет. Да в понедельник уже пол-универа будет в курсе моей глупой первой любви.

— Днем, Том, на три часа записаны… Так вот, никогда не понимала, зачем тебе этот бабник был нужен.

Мне он никогда не нравился. А то была бы у меня Собакиной. — Маму несет, и это не лечится. Тут даже алкоголь никакой не нужен.

— Славка? — вдруг интересуется Колька. — Вячеслав? Твоя первая любовь, Тамар?

Вот черт! Молчи, мам! Да куда там!

— Ага, школьное увлечение, — отвечает за меня родительница. — Только не Вячеслав, а Ярослав. Терпеть не могу это имя, уж не знаю почему. Хоть и красивое.

— Ярослав?! — восклицает Колька и таращится на меня. — Че, правда?

— Ну да, — недоуменно подтверждает мама. — Томка по нему с ума сходила в одиннадцатом классе, ну так совсем ребенком была. Да и сейчас не шибко взрослая.

Мама!

— Не шибко, — хмыкает Колька. — Это точно!

Может, Козлову все пироги отдать мамины, чтобы молчал? Да бесполезно, по-любому же растреплет!

Колька забирает сумки в общагу, пообещав их не распаковывать до моего прихода.