Скалка

Пришлось ему популярно объяснить, что больше так не надо делать.

— Я не знал, что ты живешь с Машей вместе."

"— Не с Машей, а с Мариной! — Сразу жалко стало Иваненко. Может, она там и устроила фейерверк из эмоций, но как же неприятно, когда понравившийся парень даже не помнит твоего имени. — Короче, она до сих пор под впечатлением от вашего неудавшегося свидания. И если узнает, что ты меня пригласил…

Бухтияров вроде неглупый парень, но смотрит на меня так, что понимаю: не доходит до него! Вот реально не понимает, что Маринка не простит такое.

А мне с ней жить в одной комнате. Правда, дружбой и доверием у нас уже не пахнет.

— Давай на выходных в кино, а?

Точно не понимает.

— Давай… попозже, хорошо?

Марат мне нравится, но почему-то спешу избавиться от него и снова остаться одна. Всегда ненавидела одиночество, а сейчас мне все время его не хватает. Зато выходные без Марата и без Пашки.

Вечером в субботу звонит мама, почти всю неделю она молчала, даже на мои сообщения не сразу отвечала. Они уехали утром в минувшее воскресенье, не дождавшись профессора-офтальмолога.

Маме не понравилось, что Сеня квелый был и что температура у него подскочила, потом, правда, спала, но мама — это мама: в охапку мелкого и домой. Хотя, по-моему, лучше было бы тут остаться и выяснить, что с ребенком.

— Как там Ярослав? — вместо приветствия спрашивает мама.

Ну надо же, как гад запал ей в душу. Про наших пацанов ни слова не сказала, только о Дятловой вскользь упомянула, и все.

— Нормально, — вру я и сглатываю комок.

Так нормально, что если в понедельник не объявится, то сама позвоню. Не верю, я просто не верю, что он мог взять и вот так, не попрощавшись, даже после той дурацкой ссоры, взять и исчезнуть. Не мог же ректор его уволить. Хотя там наверняка есть за что. Но меня-то никто никуда не вызывал. И официального объявления не было.

— Тамара… Тома, ты меня слышишь?

Опять я выпала из разговора.

— Он тебя не обижает?

Ну как сказать, мам?

— А что с Сеней? Он здоров? — быстренько перевожу мамины мысли в нужную сторону.

— Да так себе, весь зеленый бегает. Ветрянку подхватил, в саду карантин объявили. Так что дома я с ним.

Невольно улыбаюсь, представляя брата, измазанного зеленкой. Ветрянка — это детство, когда можно самому себя разукрашивать и ничего тебе за это не будет. Не помню, чтобы у меня тогда что-то болело.

С мамой поговорила и еще раз проверила мобильный. Тишина.

* * *Иваненко научит меня ругаться матом, вот ей-богу.