Скалка

О! Вот это да! Он целует, нет, кусает сосок, сначала один, потом через мгновение чувствую его язык на другом. Божечки мои! Разве бывает так сладко?! Слышу чей-то стон и не сразу соображаю, что он мой! Это я стону, даже не пытаясь сдержаться.

— У тебя охренительная грудь, — бормочет Ярослав и снова вбирает в рот сосок. Он с такой силой втягивает его в себя, что я кричу. От сладкой боли, неожиданности, от яркой вспышки где-то в центре груди…

Руки лихорадочно движутся по его спине, плечам, но мне этого мало.

Чуть отталкиваю его от себя, он не сразу понимает, чего я хочу, но подчиняется. Божечки ты мой! Сам черт, английский гад и самый несносный и высокомерный мужчина из всех, кого я знаю, подчиняется моим рукам! Подстраивается под меня! Покорно ложится спиной на кровать, правда, так и не убрав руки с моей груди, и ждет… ждет того, что я хочу… с ним сделать.

Я никогда, никогда не целовала парней никуда, кроме как в губы и щеку, но тут… Тут он, английский гад с неимоверно шикарным телом, которое я очень сильно хочу поцеловать.

Он лежит подо мной, от напряжения вытянувшись в струну, и, затаив дыхание, наблюдает, как я дрожащими губами оставляю неловкие поцелуи сначала на плечах, затем на ключице, но что-то шипит сквозь зубы, когда я случайно задеваю языком его сосок. Прячу довольную улыбку в волосах, они разметались по его телу, пытаюсь убрать их назад, но он не дает этого сделать.

— Продолжай! — велит он, когда я ненадолго отстраняюсь от него.

Губы скользят по накачанному торсу, я не представляла, что мужское тело может быть таким сильным, твердым и одновременно нежным, приятным на вкус.

У него шикарное, восхитительное тело, не могу налюбоваться на него. Меня уже больше не смущает дневной свет и то, что его наглые глаза беззастенчиво шарят по моей груди. Ведь это Ярослав! Мой гад!

Он вдруг мягко переворачивает меня на спину, и вот я уже лежу на кровати, ощущая тяжесть его тела на себе…

— Нет! — Я перехватываю его пальцы, уже расстегнувшие верхнюю пуговицу джинсов.

Он удивлен, очень удивлен, но убирает руку, и я облегченно выдыхаю.

— Почему не надо? Ты же хочешь меня. — Возбуждающе целует в шею, и я почти готова сдаться. — И я хочу тебя. Чувствуешь?

Он толкается в меня так сильно, что мне кажется, я уже ощущаю его внутри себя. И никакая одежда не может быть препятствием…

— Я… не могу.