"
"– Благоразумная, ты хочешь сказать, – отрезал Себ и иронично осведомился: – В семье твоего бойфренда никто не страдает психическими расстройствами?
– Он не мой бойфренд, но вообще-то он… они не знают, кто их родители. Когда они были еще младенцами, их нашли на ступеньках церкви. В свое время это наделало много шума – Марк показывал мне вырезки из газет.
– Они не знают, кто их родители? – Себ сделал мысленную заметку, однако сомневался, что эта информация может оказаться полезной.
Флер покачала головой:
– Нет.
У них есть только они сами. Почти как мы с тобой.
* * *Сквозь туман, в котором пребывала Мари, до нее донеслись мужские голоса. Это озадачивало. Она знала, что туман может рассеяться в любую секунду. И она также знала, что не хочет этого.
– Она пришла в себя?
Мари не открывала глаза, но она чувствовала вспышку света на своих веках. Ей хотелось, чтобы кто-нибудь открыл окно – неподвижный тяжелый воздух был пропитан запахом хризантем и ладана. У мужчины, задавшего вопрос, был глубокий голос.
Если бы голос обладал цветом, он походил бы на полуночное небо. От этой ассоциации волоски на ее шее зашевелились.
– О да, это просто обморок, ничего серьезного. Она приземлилась на чью-то шляпу.
– Спасибо, дальше я справлюсь сам.
– Ты уверен, Себ? Я мог бы остаться.
Мужчины заговорили шепотом, и Мари не разобрала, о чем идет речь. Дверь открылась и закрылась.
– Вы вполне можете встать. Я не сомневаюсь, что вы притворяетесь.
В голосе звучала скука. Мари возмутилась. Ничего она не притворяется!
– Где я?
Девушка медленно повернула голову и поняла, что ее голова лежит на пыльной подушке.
Стиснув зубы, она открыла глаза. Казалось, к ее ресницам подвесили груз. Ей пришлось несколько раз моргнуть, чтобы сфокусировать взгляд на разговаривающем с ней мужчине. Кроме них, в комнате никого не было. Он стоял у окна с витражным стеклом. С улицы проникали солнечные лучи, освещая его лицо голубым мерцающим светом.
Даже без светового шоу лицо у него было примечательное. Комбинация высокого и широкого лба с прорезавшими его морщинами, аристократических скул и чувственных губ была завораживающей.
Однако его тяжелый мрачный взгляд едва не заставил Мари запаниковать.
– Ну и что означают ваши слова? – протянул он.
Воспоминание о том, что предшествовало ее обмороку, во всех подробностях вспыхнуло в голове.
Она сделала это. В самом деле сделала… О боже!
Разве она не должна ощущать триумф или хотя бы мстительное удовлетворение? Но удовлетворения не было.
