– Значит, вы все-таки ставите свою гордость выше здоровья брата, – подытожил Себ, стараясь не обращать внимания на голос в голове: «И кто сейчас пытается манипулировать?» – Считайте это займом, – предложил он.
Мари вспомнила цифры в прайс-листе.
– Мы никогда не сможем погасить долг.
– У меня сложилось впечатление, что у вашего брата более прагматичный подход к благотворительности, чем у вас. Или я ошибаюсь?
Нет, не ошибаешься! Если она откажется от предложения Себа, Марк ей этого никогда не простит.
А если она его примет, то потеряет покой.
В любом случае она окажется в проигрыше.
– Почему вы не сделали такое предложение Марку? Почему вы обсуждаете его со мной?
– Я хотел проверить, настолько ли вы упрямы и горды, как я думаю. Вы оправдали мои ожидания.
– Если это тест, то, простите, какой-то извращенный. Или, может, это способ наказать нас обоих за…
Себ оборвал ее взмахом руки, в его голосе слышалось раздражение.
– У меня нет желания отыгрываться на вашем брате. К тому же, в отличие от вас, я считаю недопустимыми поступки, влекущие за собой тот или иной ущерб.
– Он дождался, когда ее щеки залила краска стыда, и мягко закончил: – Если я захочу вас наказать, я так и сделаю.
– Значит, вы утверждаете, что не хотите отомстить мне, используя моего брата.
Мари храбрилась, стараясь избавиться от дрожи; липкий пот катился по ее спине. Даже не блещущий умом человек без труда догадался бы, как опасно становиться врагом этого мужчины.
Дождь полил всерьез. За несколько секунд идеальный овал ее лица стал влажным.
Капли, блестевшие на бледной коже, подчеркнули веснушки на носике и синеватые мешки под красивыми глазами, в которых Себ читал обвинение. Она выглядела хрупкой, сексуальной и уязвимой.
Себа пронзило острое сильное чувство, похожее на нежность, которое немного притупилось, когда его охватило столь же сильное, но более знакомое вожделение. Глаза мужчины уперлись в тяжелую грудь Мари с натянувшейся на ней блузкой.
Да, тело ее в самом деле было бесподобно.
Себ старался сохранить благоразумие, пока его взгляд скользил по ее фигуре, непохожей на песочные часы. У нее была тонкая талия, но бедра были не такими уж крутыми, а попка была упругой и тугой, а не пышной. Длинноногая Мари выглядела скорее спортивной, чем сладострастной.
Но очень, очень сексуальной.
Впрочем, можно ли назвать его оценку объективной? Просто Себ находил тело Мари столь же привлекательным, как и ее неуступчивость.
