"
"Кривясь, снимаю ногу с подушек и ставлю на пол. Простреливает аж до бедра. Не представляю, как встану, но нужно.
Упираюсь кулаками в слишком мягкую для толчка поверхность, но подняться не успеваю.
Первым вижу Тима. Дальше — сердце летит в обрыв.
Он тянет за руку Серебрянского.
Очень-очень хмурого и злого Серебрянского.
Я по глазам его читаю: «отлично, значит?», а потом перевожу на сына.
Тимур сейчас похож на Игоря, как никогда.
Такой же решительный и хмурый.
— Это я ему позвонил, мама. Ты можешь меня поругать и даже наказать, но мы оба знаем, я прав.
Нам нужна его помощь.
Глава 38
Игорь
На Агату я злюсь, конечно, страшно. Хочется перевернуть прямо на этом диване и отходить по упрямой заднице. Особенно, когда вижу, как продолжает бороться с моим самоуправством хотя бы взглядом.
Но выкобениваться поздно. Тим поступил очень правильно. Горжусь сыном.
При нем выразить недовольство и попытаться выставить меня Агата не смеет. Но я благородно даю ей шанс сцедить желчь, да и самому хочется сказать пару ласковых хотя бы шепотом.
Поэтому приседаю рядом с сыном, смотрю в глаза:
— Мама очень тебе благодарна, Тимур. И я. Сходи пока на кухню, пожалуйста. А я помогу маме устроиться удобней и подойду, хорошо?
В отличие от моей бывшей жены, сын слушается беспрекословно. Я получаю кивок и слежу, как он вприпрыжку мчится в сторону кухни.
Когда я пришел — ему стало легче. Это одновременно дарит облегчение мне и усиливает злость на упрямую Агату.
Я подхожу к ней. Чувствую на своем лице пылающий гневом и болью взгляд, но игнорирую.
Веду себя, как с куклой.
Разворачиваю тело, придерживаю ногу и осторожно опускаю обратно на подушки. Если она и хотела сопротивляться — плевать. Терпела, сжав зубы.
— Что-то я не припомню, чтобы звонила тебе… — Язвит, цокая языком. Я зло сжимаю зубы и считаю до трех. Поворачиваю голову. Делаю шаг ближе и упираюсь руками по обе стороны от ее тела.
— Да уж… Не звонила. А должна была, мать твою. — Шиплю несдержанно. Мне кажется, Агата даже пугается.
Только не жалко. Реально, мог бы — по заднице отходил, без сомнений. — Вот так выглядит твое «отлично»? Тебе перед ребенком своим не стыдно так врать нагло?
От возмущения Агата захлебывается воздухом. Краснеет. Я замечаю, как мокнут глаза. Ладно, пережал. Ей больно. Она растеряна. Смертельный грех не совершила.
— Не приплетай сюда Тимура… — Хотела бы стрелять в меня язвительными фразами, а по факту пищит. Толкает в плечо, я послушно отдаляюсь.
