Спрашиваю, как у нее дела и отчитываюсь о наших.
Прекрасно понимаю, что ей сейчас не до нас. Просто хочу, чтобы она помнила: кроме смерти есть еще жизнь. И она заключается в детях. Из нашего с ней сына жизнь бьет ключом.
Мы с Тимом на ютубе смотрим, как складывать палатку. Делаем это вдвоем. Сначала промахиваемся — уже установив, замечаем, что сделали это на муравейнике. Приходится доставать колышки, отряхивать и переносить.
Собираем к купленным дровам еще и ветки — для запаха. Зачищаем от коры палочки, на которых будем жарить зефир.
Раскладываем мясо с овощами. Картошку в фольгу заворачиваем.
Тимур рассказывает мне по-настоящему неизвестные вещи. Оказывается, у меня очень увлекающийся и скрупулезный сын. Он знает все на свете о жирафах, много об архитектуре, а еще о космосе и планетах.
Мне не приходится притворяться. Слушать его интересно. Мы задаем друг другу вопросы.
Он — про мою работу, семью, детство. Я — про их быт с мамой."
"Осознание, что она дала ему прекрасную жизнь, отказавшись от брошенной как подачка поддержки в виде сумки с деньгами, бьет по совести.
Я понимаю, что они и дальше вполне могут жить без меня. Но для меня это было бы огромной трагедией.
Ставлю мясо на огонь и читаю сообщение от Агаты.
«Я освободилась. Еду домой»
«Все нормально?»
Она медлит. Видимо, думает, соврать ли. А я и так знаю, что нет.
«Побудешь с Тимом до завтра? Боюсь его тревожить. Вдруг расплачусь?»
Агата спрашивает, с потрохами выдавая свою беззащитность. Я прерывисто вздыхаю.
Смотрю на сына — он бегает вокруг палатки, играя в какую-то непонятную для меня игру. Понимаю, что одиночество ей сейчас ни к чему.
«За тобой Марк заедет. Приезжай к нам. Здесь вкусно кормят. Да и как ты можешь не попрощаться с безымянным окапи?»
Действительно.
Захожу в бесконечную череду пропущенных и нахожу там номер Марка. Набираю его, чувствуя, что на губах играет улыбка.
Склоняется, протягивает Агате руку, помогая выбраться из машины, а вот жена смотрит на него не слишком дружелюбно.
— Все сделано по красоте, шеф! — Отвечаю благодарным кивком на заверение Марка.
Но дальше все внимание — ей.
По Агате видно, что она устала, нервничает, может даже злится. Подходит ко мне. Рефлекторно вкладывает свои — холодные — руки в мои ладони. Я сжимаю, она вскидывает взгляд.
— Он нас чуть не убил… — Выдыхает, а я скашиваю взгляд на Марка. Тот вряд ли слышит, но и сам понимает, что гнал. Разводит руками.
Я качаю головой.
Завтра впишу ему пистонов.
