Глажу ее щеку, Агата закрывает глаза и сглатывает.
Тишину летней ночи разрезают своим треском только цикады. Я не слышу ни наших дыханий, ни ее мыслей.
Только улавливаю, как по щеке скатывается слезинка.
Наглею сильнее.
Сжимаю ее в объятьях, утыкаюсь носом в висок.
Дышу, как сумасшедший, на разрыв легких.
— Плачь, все хорошо.
Разрешаю, а потом впитываю тихие слезы. Без истерик и надрыва. Она теперь мама, она не имеет права сильно убиваться.
Агата быстро успокаивается, легонько отталкивает меня и шепчет:
— Прости…
— Все хорошо.
Я тобой горжусь, Агата, ты очень сильная.
Бывшая жена долго смотрит на меня, а потом глаза снова наполняются слезами. Их причина уже во мне. Им Агата пролиться не дает. Вздергивает подбородок и смахивает.
Она сильная, потому что такой ее сделала жизнь. И я.
— Тебе чем-то помочь? — спрашивает, а я мотаю головой.
Складываю столик, стулья, несу к багажнику, чтобы за ночь не отсырели. Утром здесь же и позавтракаем. После рыбалки, конечно.
— Мы с Тимом договорились встать в пять.
Сообщаю Агате, а она в ответ закатывает глаза, улыбается опять."
"— Боюсь, Тимурка не встанет так рано. Он ужасный соня…
Не спорю с бывшей женой, ей лучше знать. Но если встанет — пойдем, конечно.
— Ты можешь ложиться в палатке, Агата, а я в машине устроюсь…
Киваю на внедорожник, а потом ловлю такой же удивленный, как у Тимурки взгляд.
— Я могу лечь с Тимуркой. Мне не сложно…
— Зачем его будить? Я не сахарный.
Совершенно серьезно готов пожертвовать собой. В конце концов, машина у меня явно рассчитана не на Дюймовочку, уж как-то помещусь.
Но вижу, что Агата колеблется. Закусывает губу, обнимает себя руками. Смотрит в сторону.
— Мы можем лечь вместе, — произносит голосом, похожим на хрусталь. Очень тонкий. Покрытый трещинами. Я сглатываю сухость в горле. — Если ты пообещаешь мне, что не будешь…
Она даже не договаривает, я уже киваю. Дурею от мысли, что почувствую ее тело. Окутает запахом. Засну под дыхание.
Скулы сводит, как хочу.
— Хорошо, тогда…
Я даже через темноту вижу, как ярко покраснела.
Девочка моя. Я тоже по тебе скучаю.
Она немного суетится. Видно, что не знает, куда себя деть. Подходит к потухшему костру, спрашивает, нужно ли сдуть матрас, не водятся ли здесь змеи и покормили ли окапи. Я на каждый из вопросов терпеливо отвечаю. А у входа в палатку ловлю. Заключаю в объятьях со спины. Прижимаюсь к волосам.
— Спасибо, Агат.
— За что? — Голос снова звенит хрусталем.
— Что учишься доверять. После всего.
