Знай также, Семен Аникьевич, ежели не выдашь мне боярина Голованова, ворога царского, я весть о том в Москву подам, и царь Иван Васильевич опричников сюда пошлет.
– Кому Голованов поперек дороги стал – дело боярское. Но Строгановым Голованов – не ворог, а друг.
– Не смей такое молвить!
Запарин схватил свой посох и стукнул им об пол.
– Что? В моем доме мне этой палкой грозишь?
Семен выхватил у воеводы посох и в гневе переломил о колено.
– Вот! Получай свою опору! А теперь глянь на иконы да ступай себе с богом, только о порог не запнись.
К Строгановым больше не наведывайся.
– Меня не признаешь, царя признаешь. Не выдашь Голованова?
– Не выдам.
– Послушай, Семен Аникьевич! Али ты о двух головах? Хоть людишек и добро его отдай, а я донесу в Москву, будто помер боярин в одночасье.
– Добро и людишек просишь? Только-то? А ты помогал это добро наживать? Покойного Гаврилова-воеводы добро к рукам прибрать сумел, стало быть, понравилось чужое? За головановским потянулся? Коротковаты лапы у тебя, а с сего часа – еще короче станут.
Ворочайся к себе в крепость и сиди в ней отныне тихохонько. Высунешь нос – дверью защемит!
– Погоди, хозяин! Погорячились мы. Слова бранные нам говорить негоже, не смерды. Пора остыть. Так ведь?
– Остывай. Молча слушай меня. О том, кто ты такой, знаю, и всякий твой шаг мне ведом. Гонец твой с доносом про Голованова недалече от крепости ускачет.
Сам вздумаешь туда со стражей отправиться – гробов прихвати, и себе и стражникам. Увидишь, кому в крепости твоей люди служат: воеводе или Строганову. Не узнаешь, чья рука на твоей шее петлю затянет. Грех жадности в тебе велик, а сам ты мал. Против Строгановых цена тебе, во всей парче твоей, – тьфу! Нищий ты, и мог бы на бедность свою у нас кое-что вымолить. Дали бы, пожалуй, не скупясь. Не впервой нам царским слугам милостыню подавать.
Но ты по-иному зашел. Нос задрал. Посохом стукнул. Царским именем лапу нам в карман было запустил по недомыслию своему. Пеняй теперь на себя да подумай дома, на досуге, как вину свою перед нами искупить. Теперь помни: Строгановых где бы в пути ни встретил – ворочай хоть в самый глубокий сугроб!
– Откланяться дозволишь?
– Да уж теперь не торопись. Все же гость в моем доме! Голодными гости наши из дому не выходили.
