В углу избы на голом полу валялась Настенька в изодранной, запачканной кровью одежде. На столе перед Шанежкой Сусанна заметила плеть с коротким черенком.
– Над беззащитной девкой измываешься, погань?
Шанежка раскрыл было рот, но лишь промычал что-то вроде «дело хозяйское».
– Чем перед тобой провинилась?
– Стало быть, в саду шаталась в полуночь. Допрос ей чинил: зачем в саду в таку пору очутилась. Плетью погладить пришлось, а не сказывает. Значит, дело у нее там немаловажное. Все равно дознаюсь. А приедет хозяин – не того еще у нас испробует.
– Дурак ты! Да я сама ее в сад за мятой посылала.
– Не знаю. Когда изловил, мяты в руках у нее не было.
– Слыхал, что тебе хозяйка сказала?
– Слыхать-то слыхал. Только не больно верю. Зачем бы ей под пыткой про мяту для тебя молчать? На слово я одному хозяину верю.
– А я кто для тебя?
– Кто бы ни была, Сусанна Захаровна, а хозяин здеся меня заместо себя оставил! Над всеми! Вот и примечай!..
– Неужли? Ужо спрошу, как воротится. Встань, Настя!
Избитая с трудом поднялась и сразу же села на лавку.
– Ступай отсюда. Умойся и немедля ко мне придешь.
Настенька шатаясь пошла из избы. Сусанна взяла со стола плеть. Шанежка поспешно отступил в угол.
– Трусишь, погань? Кровь на плети! Эх ты, оборотень одноглазый. Ежели молодой хозяин узнает, что с девкой сотворил, слепым по свету поползешь!
– Узнает ежели, говоришь? А у меня и для него тот же сказ: поймал в хозяйском саду, в полуночный час. Будто не знаешь наш народ? У всякого недоброе на уме. Особливо же у девок из сучьей.
Волчицы они. Аль позабыла, что прошлым летом девка завод запалила? Почем знаешь, может, и Настя темное задумала против хозяев.
– Слышал, что я ее за мятой посылала?
– Сказывал уже: не дошло бы до плети, кабы мята у нее на уме была.
– Не веришь? Для тебя я, стало быть, без хозяина никто прихожусь?
Прищурив глаза, Сусанна что было силы толкнула ногой тяжелую табуретку. Отлетев, она ударила Шанежку по коленям так сильно, что он схватился за ушибленные ноги.
– Хозяйка я для тебя, рыжая погань?
Сусанна уже пошла к двери, но услышала слова приказчика:
– Все одно, хозяину пожалуюсь.
– Пожалуйся, коли смелости хватит. Но уж тогда и я пожалуюсь: по первости скажу, как ты рублевики воруешь из коробов, когда ночами в дом из-под башни их таскаешь.
Шанежка перекрестился:
– Како серебро из-под башни? Господь с тобою, хозяюшка!
– Какое? Демидовское! С Колывани. Из которого под башней новые рублевики чеканят.
– Христос с тобой, хозяюшка.
