Легче да тише про эдакое сказывай. Челядь возле избы, да и дверь настежь.
– Вспомнил, стало быть, что там под курантной башней колодники чеканят? – Сусанна зло посмеялась. – Мозжат коленки-то? Кабы могла, табуретку посильнее кинула бы. Стал бы, как ревдинский хозяин, на костылях вышагивать. Жалостлива я и добра. Характер у меня отходчив. Надо было тебя этой табуреточкой по башке угостить. Лампадку-то лучше погаси, а то святители зажмуриваются на тебя.
Выйдя опять на крыльцо, Сусанна крикнула толпящейся во дворе челяди:
– Эй! Гущи квасной Шанежке! Бедняга коленки зашиб!
И только тут заметила, что плеть приказчика осталась в ее руках.
Сусанна швырнула ее назад в приоткрытую дверь приказчиковой избы...
* * *В своей опочивальне Сусанна застала Настеньку. Она заперлась и внимательно оглядела девушку.
– Не плохо он тебе лик подсинил, красавица. В таком обличии молодому хозяину на глаза не показывайся. Сиди в горнице, пока синяки не сведешь. Зачем в сад ночью ходила?
Настенька потупилась.
– Чего молчишь? Или боишься? Отвечай.
И девушка решилась ответить этой лживой разлучнице правду. В глазах Настеньки Сусанна вдруг прочла ненависть такую жгучую, какой до сих пор еще не видывала в женском взоре. Настенька гордо скрестила руки на груди, проговорила внятно, медленно, раздельно:
– Ходила я ночью в сад поглядеть, как ты там с молодым хозяином милуешься.
Удар был слишком неожиданным. Чтобы скрыть растерянность и смущение, Сусанна было засмеялась, но обычной звонкости в ее смехе уже не было.
– И что же? Удалось тебе сие подглядеть?
– Сама знаешь.
– И подслушала тоже?
– Все слышала, до последнего словечка.
– Теперь, поди, хозяину все доложишь?
– Может, и доложу, когда время придет.
– А доживешь ли сама-то до сего времени?
– Почему же мне-то не дожить? Чай, меня молодой барин уже покинул... Ненависть моя к тебе, проклятой, помереть мне не даст.
– Поди, даже прибить меня не прочь?
– Больно ты, Сусанна, о себе возомнила много. Думаешь, ты лучше нас? Такая же! Рук о тебя марать не стану – каты демидовские и тебя подсинят, еще почище, чем меня.
"
"– Неужли и впрямь думаешь, будто я такая же, как вы все? Стало быть, надеешься дожить до моей погибели, злобой на меня, как клюкой, подпираясь? Что же, живи пока, мне не жаль, а вот что с тобой учинят, ежели я наперед сама Акинфию скажу, что ты недоброе задумала? Моей-то басне хозяин сразу поверит. Скажу, что надумала меня со свету сжить. А Шанежка подтвердит, как он тебя в саду с ножиком изловил.
