Он как бы спрашивал отца, требовал его совета: как быть? Он поднес шандал со свечой чуть не к самым глазам отца и не замечал, что горячий воск струится на ослепительный паркетный пол. Услышав шорох, он злобно прошипел на вошедшего:
– Кого там несет? Вон отсюда!
Обернувшись, увидел на пороге зала Шанежку.
– Вон! Все одно не пощажу. Не надейся! Ротозей дьяволов!
– Да я, Акинфий Никитич, не за прощением пришел. Охота мне за верность спасибо твое услышать. Пымал!
– Чего?
Демидов кинулся на приказчика с кулаками, встряхнул его своей могучей ручищей.
– Врать вздумал?
– Опомнись, хозяин. Правду сказываю: пымал! Куда теперь привести ее?
– Кого привести?
– Да Сусанну Захаровну, хозяин-батюшка.
– Стой! Правда ли, что поймал? Да где она?
– У меня в избе, Акинфий Никитич. Привести велишь, что ли? Мигом представлю!
– Нет! Не надо сюда вести. Ноги ее больше в доме не будет. В подвале ее запрешь! Айда, Шанежка! Озолочу!.. А сейчас ступай, слуга верный. Никому не сказывай, что поймал. Веди ее в подземелье, и пусть-ка теперь покается, что посмела против воли моей бунтовать!
* * *Колокол на Наклонной башне прозвонил одиннадцатый час ночи.
Шанежка нес зажженный фонарь. Руки Сусанны все еще были связаны. Он вывел ее из своей избы. Молча повел через пустой, просторный двор. Он был весь голубой от осеннего лунного света, и луч фонаря казался желтым пятном среди этих голубоватых отсветов. Впереди людей тянулись тени...
Перед тем как выйти во двор с Сусанной, приказчик завязал ей рот полотенцем, чтобы не вздумала крикнуть, позвать на помощь.
Пока пересекали двор, Сусанна слышала, как в стойлах жевали овес и пофыркивали лошади. Вспомнила и своих белоснежных коней, подарок хозяина. Кому-то теперь на них ездить?
Дошли до парка. Дворцовый фасад мрачно темнел в окружении полуголых берез. Ни в одном окне не было света. Синие тени берез отпечатывались на стенах дома. Под ногами шуршала опавшая листва.
По широким мраморным ступеням они поднялись на парадное крыльцо с колоннами. Луна светила так ярко, что женская тень обвила ближнюю колонну, словно ее обернули траурным крепом.
Когда Сусанна прошла, черная полоса ковриком постлалась к дверям во дворец.
Шанежка открыл эти двери, и Сусанне стало страшно от непривычной тишины в доме. Озерки лунного света из окон затопили все ступени малахитовой лестницы. Она сейчас показалась Сусанне такой чужой и враждебной, будто еще никогда ноги ее здесь не бывало.
Приказчик осветил фонарем замок небольшой двери под самой лестницей.
