Глядя в окно, Строганов покачал головой.
– Смею думать, что и завтра будет непогода, – сказал Строганов.
– А пусть себе. Над нами не каплет. Обиды на нее не имею оттого, что искренне рад нашему более тесному знакомству.
Строганов вежливо отвесил хозяину легкий поклон, но от окна не отошел. Достал табакерку, предложил Акинфию.
– Благодарю. Не приучил себя к этой моде. Чихаю сильно, видать, не по носу зелье.
– Признаться, я и сам удовольствия не испытываю, просто отдаю дань моде. Извольте извинить мою нескромность: кто строил этот дворец?
– Брат.
А кто начертал его проект на бумаге, признаюсь, просто не знаю.
– С фасада очень внушителен. Облик, пожалуй, петербургский. Видимо, на всяком из ваших заводов имеется своя достопримечательность. Вашу Падающую башню, под стать Пизанской, мне уже удалось видеть.
– Как же она вам понравилась? Хотелось бы услышать мнение человека, истинно просвещенного.
– Башня весьма запоминается. Думаю, что станет немаловажным памятником вашему роду на Урале.
– Памятником, говорите вы? За что же нам такая честь?
– Родитель ваш деяниями для Урала достоин памятника. Без него не бывать бы краю таким, какой он сейчас.
– Без нас-то, может, и был бы, а вот без Строгановых не стало бы Руси на Каменном поясе!"
"– Однако моему предку потомки памятника не воздвигли.
– А вы не сетуйте. Памятники вещественные, излаженные рукой человеческой, крошатся и рассыпаются. Вечны только те памятники, кои народная память хранит. Есть в народе памятка о вашем предке Семене Строганове, как он, Ермака выискав, Сибирь его военной доблестью, а паче собственным разумом покорил.
– Что вы! Разве об этом кто-нибудь думает в народе?
– И немало думают. Песни об этом поют, сказы говорят...
– Отрадно мне от вас такое слышать. Тем более, что о достойных русских людях сейчас моднее забывать, нежели помнить.
Фраза показалась Демидову знаменательной. Он хотел подкрепить эту мысль собеседника, но слуга внес канделябр со свечами.
Задернул на окнах кружевные шторы, и темная, слабо подсвеченная снизу громада заводских цехов в окне исчезла. Строганов достал из заднего кармана кафтана голландскую трубку, набил ее табаком и раскурил от свечи. Акинфий вспомнил, что такую же курил Петр.
– Не обессудьте и не сочтите мой вопрос праздным любопытством. Хотел бы узнать, по какой надобности решили навестить генерала Татищева? – спросил Демидов.
– Ответить на вопрос ваш мне нелегко.
