Татищев был восхищен британской мебелью и бронзой, итальянской скульптурой, греческими амфорами, севрскими безделушками, но малахитовая столовая больше всего ошеломила и обрадовала его, ибо здесь каждая мелочь была выполнена руками своих уральских умельцев.
Демидов сперва верить не хотел, что Татищев в доме, но, застав здесь гостя, несказанно обрадовался.
Генерала тронуло оказанное внимание. Он даже обрадовался начавшемуся дождю и принял приглашение остаться в «аглицком покое» до завтра.
Анфиса угощала ужином гостя и хозяина.
За столом она умела не мешать мужскому разговору. А когда лакей подал на десерт землянику со сливками и бургундское, Анфиса наполнила бокалы и удалилась, провожаемая щедрыми комплиментами восхищенного ею гостя.
Капли дождя гулко булькали в лужах. Хозяин и гость, оставшись с глазу на глаз, чокнулись.
– Хотя вы, господин Демидов, и не сдержали слова о мостике, я, видите, все же ваш гость.
– Благодарен за оказание сей чести. Очень рад посидеть за столом с умнейшим в России человеком.
– Заехал неспроста. Скажите спасибо, что хоть вестей плохих не привез.
Демидов вежливо поклонился.
– Приходится сознаться, Акинфий Никитич, что вы оказались-таки правы в своем предвидении насчет судьбы Кушвинского завода и горы Благодати. Горько мне происшедшее. Вижу гибель заветнейших чаяний. Но воля Eе Величества... неоспорима и неисповедима...
– А неужели нельзя было удостоить таким подарком русские руки?
– Нет, в наше время подобные подарки не для русских. Чудо Урала отдано рукам саксонским.
– Да за что же берг-директору такая милость?
– Он получил орден Александра Невского, а орден сей обязывает награжденного быть крупным землевладельцем. На рождестве герр Шемберг удостоился сего ордена, а в марте, как видите, получил и земельный подарок, при этом самый прибыльный горный завод.
Акинфий вздохнул. На Татищева было жаль смотреть. Но держался он молодцом.
– Да, господин Демидов, обидно! Таких конфузий в делах военных со мной не приключалось. Сам виноват.
Государем Петром был к пушкам приставлен, около них и надо было мне смиренно жизнь кончать, а не брать на себя бремя охраны земных богатств Каменного пояса. Обидно видеть русское богатство в иноземных руках. Но духом не падаю, поелику верю, что все русское сызнова придет в должный почет.
– Не покинете наш край?
– Нет. Хотя и незаслуженно обижен, но Урала не оставлю. В благоденствии сего края вижу смысл и пользу моего существования.
Татищев взволнованно смолк.
