По горным заводам пошла молва, что Акинфий Демидов в этот раз не смог откупиться от розыска: послан, мол, императрицей в демидовские вотчины высокий следователь, сенатор князь Вяземский, чтобы дознаться до правды о тайных делах и беззакониях, на коих держится могущество заводчиков.
Однако эти слухи не пробуждали ни особенной радости, ни светлых чаяний в народе. Он знал: хрен редьки не слаще. Откроют следователи правду или не откроют, свалят они Демидова или не свалят, все равно хомут каторжного труда с народа не снимут.
Не радовались вестям и уральские заводчики. Демидова они знали, а кому достанутся его богатства в случае падения этой уральской династии, – того не знали. Времена были темные, и ждать хорошего нового соседа не приходилось: могли прийти на Урал вместо Демидовых новые Шемберги...
Прокопий в Тагиле, а Никита в Невьянске получали тревожные известия от Акинфия из столицы. Прокопий хмурился, Никита запил горькую, еще пуще лютовал и в доме и на заводе.
На Ялупановом острове шло небывалое брожение умов, с тех пор как неведомый пришелец увел мальчика.
Кое-кто отважился было пойти следом за ними, но сразу же на виду у товарищей погибали, проваливались, тонули с криками о помощи. Народ на острове волновался, готовый к бунту. Когда Шанежка снова приказал пороть и допрашивать, узники избили своих палачей. Досталось и самому Шанежке: он неделю пролежал в постели и больше на остров не показывался. Теперь всю власть над работным людом на заводе и на острове перешла к Прохору Мосолову.
Его повадка при дознаниях сломила упрямство многих узников; но все же, когда настало время сгонять людей с острова под Наклонную башню, неопознанными осталось всего сто двадцать четыре души.
Не выходил у Саввы из головы злой хозяйский приказ насчет затопления подземелий: мол, уйдут все концы в воду..."
"Со страхом вынимал он из кармана крошечный сверток с половиной разрубленного кольца. Хорошо, если минует крайность, если никогда не соединятся в руках Саввы обе половинки кольца.
Ну а если не минует? Если предстанет гонец со второй половинкой? Что тогда? Как ослушаться злой и беспощадной хозяйской воли? Жизни несчастных узников теперь поистине находились в его руках.
Каждый день спускался он в башенные подземелья, всматривался людям в лица, старался прочесть в них что-то кроме злобы. Он раздумывал о них все время, но простая мысль воспротивиться злодейству не приходила ему в голову.
