Поясков с таким мастерством рассказывал князю охотничьи приключения, что тот таращил глаза, заслушивался этими байками до полуночи, а утром просыпал. Выезд из-за этого откладывался. Так, даже без дорожных ухабов, подчас затягивалось время пребывания в пути. Не ускользнуло от внимательного проводника, что князь отнюдь не чуждается женской красоты, не забыл тропок к сердцам красавиц и уже проявляет некоторый интерес к рассказам о тагильской домоправительнице.
2
К Нижнему Тагилу подъезжали после полудня. Солнце придавало осенним краскам игру теней.
Ветерок с шелестом гнал по дороге подсохшую листву. Перед самым заводом княжескую карету занесло на повороте. Спицы у задних колес дружно треснули, колеса рассыпались. Пришлось Пояскову отправиться в Тагил за новыми колесами, поэтому он смог предупредить Прокопия о высоком госте.
Когда тройка с князем Вяземским остановилась у дворцового крыльца в Тагиле, нежданного, но желанного гостя встречал не только сам Прокопий, но и Анфиса с хлебом-солью.
Разряженные в парадные ливреи слуги составляли пышный фон этой встречи. Князю она пришлась по душе. По русскому обычаю он даже облобызался с красивой домоправительницей Демидовых.
* * *Пока князя отмывали с дороги в бане, со двора поскакал в сторону Невьянска конный нарочный от Пояскова с двумя пакетами к Никите Никитичу Демидову и башенному старшине Савве. Гонцу было приказано строго-настрого вручить пакет старшине только в собственные руки и притом непременно с глазу на глаз...
Сенатор князь Вяземский слыл любимцем императрицы.
Сознавая, что наделен умом не чересчур щедро, он избрал для житейского пути, а особенно для восхождения по служебной лестнице такие приемы, как лесть, услужливость и приветливость. Несмотря на тучность, он был подвижен и не щадил сил на поклоны перед сильными: известное дело, поклоном спины не надсадишь, шеи не свернешь! Одевался князь щегольски, и всегда его по-особенному завитый парик вызывал похвалы и восхищение императрицы.
Служба его при дворе началась при Екатерине Первой, благоволил к нему Меншиков, ибо князь довольно успешно выполнял тайные поручения временщика, что, кстати, и помогло тому быстрее дойти до бесславной опалы.
Однако опыт близости с Меншиковым князю не только не повредил, а даже помог, как только появился в Петербурге новый временщик при новой императрице. Вяземский быстро приблизился к обер-камергеру Бирону и сумел завоевать его расположение, давая ему кое-какие советы.
