Колокол уже отбил одиннадцатый час ночи, вступили куранты. Бодрый петровский марш смешался со звуками ночи.
Еще час назад Савва отослал с башни дозорного. Он закрыл за ним дубовую дверь, которую обычно держал не на запоре.
Люди в подземелье опять пели, но уже не громко, не гневно. Сегодняшняя песня тосклива и беспросветна. Савва побывал там, под башней, еще днем. Упрашивал, прельщал людей свободой, но в ответ дождался только насмешек. Пересчитал всех по головам. Оказалось сто двадцать четыре души.
Смотрел старик на звезды с удивлением, как будто другими были они в эту ночь.
Дольше всего не отрывал глаз от золотой россыпи Млечного Пути. Все мысли в голове притихли. Память совсем перестала рыться в рваном тряпье прошлого. Савва мысленно прощался со всем. Ему предстояло выполнить на земле свой последний долг перед тем человеком, кому служит целую жизнь. Демидовская цепь сковала людей. Он, Савва, всего лишь звено. Хозяин сказал: «Вернее тебя у меня нет человека». Савва никогда не найдет в себе силы ослушаться, как бы ни кричало в его душе чувство жалости к людям.
Нет, чувство долга, чувство принадлежности к демидовской цепи сильнее!
Стыли у старика руки, будто он долго держал их в ледяной воде. Нельзя им стыть, ибо им поручено выполнить хозяйскую волю.
Звезды! Будто последний раз взошли они над этим жестоким миром...
Удар за ударом, в один тон, выпела медь колокола полночь. Звон в ушах заставил Савву склонить голову. Во всем его теле жар, а в руках холод. Разум приказывает ему идти, а ноги не повинуются.
Вот сдвинулся с места. Пошел с лестницы на лестницу. Нащупал рукой в темноте дверь в горницу. Толкнул. Отворилась со скрипом.
Горит лампадка. Слышна из открытого люка тихая песня.
Не держат Савву ноги. Гнутся под тяжестью тела. Сел на лежанку. Для проверки еще раз соединил обе половинки кольца. Сомнений никаких – половинки совпадают.
Поют узники, не подозревающие о своей участи. Не спят. Значит, вода застанет их бодрствующими. Смерть будет мучительной, во тьме подземелья, заливаемого водой.
.. Лучше дождаться, пока сначала умрет напев. Пусть певцы умрут позже, чем песня...
Савва ждал. Неподвижно сидел на лежанке, не то в дремоте, не то в полуобмороке. Прошел и второй час ночи.
Песня смолкла неожиданно. Савва настороженно долго прислушивался, но из подземелья не долетел ни один звук. Опять вокруг старика сгустилась мучительная тишина. Он встал. Пошатываясь, подошел к столу и зажег фонарь.
